Второе. Все залоговое имущество — квартира и машина — отчуждаются в пользу моей организации. Юристы придут с описью завтра на рассвете. На сборы у вас с матерью одни сутки».
С описью. «А где же нам обитать?» — прохрипел он.
«Третье. На период действия контракта тебе предоставляется койко-место в общежитии при фельдшерском пункте «Святой Кирилл». Четвертое. Твоим единственным работодателем становится фонд. Базовый оклад — 400 тысяч.
За вычетом стоимости изъятого жилья и авто, твой чистый долг составляет 150 миллионов. Путем нехитрых математических вычислений, срок твоей отработки составит 32 года». Тридцать два года.
Земля ушла из-под ног. Это была пожизненная каторга. «За ударный труд, — уточнила девушка, — предусмотрено УДО. Если проявишь себя в полях, возможно, скостим пару лет».
В полях? Он с трудом сфокусировал взгляд. «Ты же не думал, что я посажу тебя в уютный кабинет в центре?» Она еле заметно ухмыльнулась. «Твоя новая локация — глухая деревня в восьми часах езды от цивилизации».
Он зажмурился. Альтернатив не существовало. Либо рабство в тайге на три десятилетия, либо слепота, паралич и коллекторы у дверей.
«Я согласен», — выдавил он. «Рационально», — резюмировала она и протянула ему перьевую ручку.
Он сжал ее непослушными пальцами, трясясь то ли от неврологии, то ли от осознания собственного краха. Он ставил автографы везде, куда тыкал пальцем юрист. «Отличная работа», — бросила девушка, получив папку обратно.
«Завтра Марков оформит все бумаги в банке и посадит тебя на рейс до Сингапура. Не подведи нас, сотрудник». Она уткнулась в монитор, словно его стерли ластиком из этой реальности.
Спустя двое суток бригада юристов нагрянула в элитный лофт. Рита, до последнего верившая в чудесное спасение, закатила грандиозную истерику. «Вы чудовища!
Как можно лишать людей крыши над головой?! Куда мы пойдем?!» Юриста это не тронуло от слова совсем. Он сунул ей под нос дарственную.
«Без паники. Фонд закрыл ваши обязательства перед банком. По условиям сделки, данные квадраты переходят в собственность компании. У вас шестьдесят минут на эвакуацию».
Некогда спесивая дамочка, свысока поплевывавшая на невестку, теперь в мыле трамбовала барахло по баулам под перешептывания консьержей. Иномарку сына погрузили на эвакуатор на потеху всему двору. Позже Риту депортировали на окраину мегаполиса в убогую однушку.
Фонд проплатил аренду ровно на квартал. Дальше — свободное плавание. Тем временем хирург лег под нож в зарубежной клинике.
Процедура прошла штатно, иммунитет был перезапущен. Реабилитация тянулась мучительно долго и в абсолютном вакууме. Ни родственников, ни сочувствующих коллег. Лишь приставленная фондом сиделка.
Спустя пару месяцев он вернулся на родину абсолютно здоровым человеком. Тремор ушел, резкость зрения восстановилась. Но свободным он себя больше не чувствовал.
Куратор от фонда перехватил его прямо в зоне прилета, выдал униформу с логотипом и посадил на рейсовый пазик. После восьмичасовой тряски и пересадки на трактор, он оказался у цели. Фельдшерский пункт «Святой Кирилл» представлял собой облупленный барак среди бескрайних полей…
