Лапа оказалась повреждена, поэтому Николай промыл рану припасенным спиртом, перевязал чистой ветошью и положил рядом ломоть хлеба, густо намазанный медом. Малыш вздрогнул от резкого запаха антисептика, но почувствовав сладость угощения, немного успокоился и перестал дрожать. Старик действовал быстро, постоянно оглядываясь по сторонам и ожидая внезапного появления лесной хозяйки.
В это мгновение кусты угрожающе затрещали, и буквально в пяти шагах от старика поднялась на дыбы огромная медведица. Ее тень накрыла овраг, а мощное дыхание казалось горячим ветром в прохладном весеннем лесу. Николай застыл, мысленно прощаясь с белым светом, понимая, что бежать от такого зверя совершенно бесполезно.
Медведица шумно втянула носом воздух, в котором смешались запахи лекарства и хлеба, внимательно посмотрела на человека черными умными глазами. В ее взгляде не было слепой ярости, скорее странное, почти человеческое оценивающее внимание и суровая мудрость. Она видела окровавленный капкан, тряпку на лапе сына и неподвижного человека, не проявляющего агрессии.
Затем она рыкнула на детеныша и увела его в густую чащу, скрывшись за пеленой молодых берез. Николай стоял неподвижно еще долгое время, чувствуя, как сердце постепенно замедляет свой бешеный ритм. Тогда Николай еще не догадывался, что этот весенний день станет для него вторым днем рождения.
Минуло пять лет, и о той давней встрече старик почти забыл, хотя время от времени замечал неподалеку от своего жилья огромные следы. Весна сменялась летом, осень приносила золотые дожди, а зима укрывала кордон пушистым белым одеялом. Жизнь текла своим чередом, и Николай продолжал нести свою вахту, оберегая покой вверенного ему участка.
Местные охотники старались обходить его участок стороной, перешептываясь, что места эти стали непростыми. По округе поползли слухи о невероятно крупном звере, который ведет себя крайне необычно и даже дерзко. Мол, поселился тут громадный медведь, который никого чужого в лес не пускает и охраняет территорию.
Рассказывали, что он не трогает скот в деревнях, но пугает заезжих браконьеров так, что те бросают свои снасти. Однако Николая грозный зверь никогда не трогал, словно соблюдая невидимую границу между миром людей и миром дикой природы. Старик часто ощущал на себе чей-то пристальный взгляд, когда собирал грибы или заготавливал дрова на зиму.
Лесник часто оставлял на широком пне у кромки леса угощение — то свежую рыбу, то горсть ягод. Это стало своеобразным ритуалом, данью уважения тому, кто невидимым стражем бродил среди вековых сосен. К утру пень неизменно оказывался чист, что было знаком их молчаливого перемирия и взаимного признания…
Обсуждение закрыто.