Тень сестры: история одного выпускного и неожиданного поворота судьбы

— Мне бы хотелось, — ответила Ника.

Они посидели еще минут десять, ни о чем не разговаривая, просто рядом. Впервые за 28 лет тишина между ними была не холодной, не враждебной — просто тишина, как чистая страница, на которой еще ничего не написано.

В ноябре Ника переехала в собственную квартиру ближе к центру — однокомнатную, скромную, зато свою. Она заняла должность, которую придумала сама: директор по развитию, модернизация объектов, экологические стандарты, работа с арендаторами. Генеральным директором она не стала и никогда не хотела. Создала роль под себя, под свои навыки. Бабушка бы одобрила.

С отцом оставались звонки раз в месяц, вежливые и короткие. Оба делали вид, что прошлое — это другая жизнь. Так проще. С матерью — обеды раз в две недели, неуклюжие, но настоящие. Вера Геннадьевна училась видеть в дочери человека медленно, как Ника когда-то училась читать: по слову, с возвратами, спотыкаясь. С Кариной — кофе по субботам. Они рассказывали друг другу правду: Карина — о давлении, от которого ее не отпускали ни на день, Ника — об одиночестве, которое длилось годы.

Никто не притворялся, что прошлое в порядке. Но обе писали новую историю, и на этот раз почерк принадлежал им, а не отцу. На стене квартиры висел портрет Эммы Константиновны из бабушкиной гостиной. Иногда, когда ноябрьский свет ложился под нужным углом, Ника садилась напротив с чашкой чая и смотрела на бабушку. Ей казалось, что уголок нарисованных губ чуть приподнят.