«Дочка, сегодня я купил тебе подарок — красивую книгу стихов в старинном переплете. Помню, как твоя мама любила ее поэзию. Книга лежит в твоей комнате, которую я приготовил для тебя в своей квартире. Там есть все, что может понадобиться девочке-подростку: красивая мебель, книги, даже фортепиано. Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь это увидеть».
В другом письме, датированном ее 15-летием, он писал о своих неудачных браках:
«Анечка, я дважды пытался создать новую семью после развода с твоей мамой. Но ничего не получалось. Понимаешь, когда теряешь настоящую любовь из-за собственной глупости, очень трудно найти что-то похожее. Я понял, что Ангелина была любовью всей моей жизни, а ты — самым дорогим, что у меня есть».
В предпоследнем письме, написанном два года назад, отец рассказывал о своем образе жизни:
«Дочка, мне уже 47 лет, и я живу один в большой квартире в центре. Работаю много, иногда до поздней ночи. Друзей немного, в основном коллеги по театру. Но каждый вечер, возвращаясь домой, я захожу в твою будущую комнату, сижу там и думаю о тебе. Представляю, как ты делаешь уроки, читаешь книги, мечтаешь».
В последнем письме, написанном всего полгода назад, он писал:
«Дочка, мне уже 49 лет. Я начинаю понимать, что могу не дождаться встречи с тобой. Если что-то случится со мной, знай: ты была смыслом моей жизни все эти годы. Я завещал тебе все свое имущество: квартиру в столице, дачу в пригороде, сбережения. Но больше всего хочу завещать тебе свою любовь. Детективу Чернову я поручил продолжать поиски любой ценой. Недавно он сообщил, что вышел на новый след, и я очень надеюсь, что скоро его усилия увенчаются успехом. А пока что у меня остается только надежда и память о том коротком времени, когда мы были семьей.
Тот, который никогда не переставал тебя любить».
Анна читала письма, плача. Сколько боли, сколько упущенных возможностей, сколько потерянного времени! Мама, конечно, хотела как лучше, но разве имела она право лишать дочь отца, а отца — дочери?
На визитной карточке было написано: «Роман Захаров, главный режиссер театра, заслуженный деятель искусств». И номер телефона.
Анна взяла телефон и несколько раз набирала номер, но сбрасывала вызов, не решаясь. Что она скажет человеку, которого не знала и не помнила? Как объяснить, почему звонит только сейчас? Как начать разговор? Она встала, прошлась по комнате, выпила еще чаю, снова села к телефону. Мама хотела, чтобы я с ним познакомилась, убеждала себя Анна. Значит, это правильно. Надо набраться смелости.
Наконец, собравшись с духом, она набрала номер и дождалась ответа.
— Алло? — Голос был глубокий, мужской, немного усталый, но приятный.
— Это… Это Роман Захаров? — дрожащим голосом спросила Анна.
На том конце повисла тишина. Потом:
— Боже мой! Аня, это ты, дочка?
— Да, это я, — прошептала она.
— Анечка, родная моя… — В голосе отца слышались слезы. — Я так долго ждал этого звонка. Скажи мне, что ты в порядке, что у тебя все хорошо.
— Я… я читала ваши письма. Дядя Андрей мне их передал.
— Андрей нашел тебя. Слава Богу! А как твоя мама?
— Андрей сказал, что она болеет… — Анна почувствовала, как к горлу подступает ком. — Мама умерла три месяца назад. От рака.
Долгое молчание. Потом тихий, полный боли голос:
