Анна Сотникова стояла в коридоре городской больницы № 7 в небольшом провинциальном городе Вознесенск, держа в руках пластиковый пакет с вещами матери. Прошло уже пять дней с момента похорон Ангелины Сотниковой, но боль все еще сдавливала грудь тисками, не позволяя свободно дышать. Восемнадцатилетняя девушка чувствовала себя совершенно потерянной в этом огромном мире без единственного близкого человека.
Медсестра отделения онкологии, полная женщина лет пятидесяти, участливо посмотрела на нее:
— Деточка, там еще халат остался и тапочки.
— Все собрала, что было в тумбочке.
— Соболезную тебе. Мама у тебя была очень хорошая, терпеливая. Мы все ее полюбили за эти месяцы.
Анна была хрупкой девушкой среднего роста, брюнеткой с длинными вьющимися волосами и большими голубыми глазами — точная копия матери в молодости. Аня кивнула, не доверяя своему голосу. Горло сжималось комом всякий раз, когда кто-то упоминал маму в прошедшем времени.
Еще неделю назад Ангелина была жива, шутила, несмотря на боль, строила планы на выписку, которая так и не состоялась.
— Спасибо вам за все, — наконец выдавила Анна. — За заботу, за доброту.
Она торопливо направилась к выходу, не желая больше находиться в этих стенах, пропитанных запахом лекарств и человеческого горя. На улице было теплое апрельское утро, солнце ярко светило, и это казалось кощунством. Как может мир продолжать жить обычной жизнью, когда ее мир рухнул?
Дома, в их небольшой двухкомнатной квартире на окраине города, Анна поставила пакет на кухонный стол и долго не могла заставить себя его развязать. Каждая вещь матери была пропитана ее присутствием, ее теплом. Наконец, собравшись с духом, она осторожно достала мамин любимый голубой халат, тапочки с вышитыми цветочками, книгу стихов, которую мама перечитывала в последние недели.
Когда Анна подняла халат, чтобы сложить его в шкаф, из нагрудного кармана выпал сложенный вчетверо листок бумаги. Девушка нахмурилась: обычно мама была очень аккуратной и никогда не оставляла в карманах ненужных вещей. Развернув записку, Анна увидела знакомый мамин почерк — четкий, красивый, которому она когда-то пыталась подражать в детстве.
«Моя дорогая Аннушка, если ты читаешь эти строки, значит, я уже не с тобой. Знаю, тебе сейчас очень больно, и прости меня за то, что оставляю тебя одну. Но я не могла уйти, не позаботившись о твоем будущем. Ровно через три месяца со дня похорон приди на мою могилку в два часа дня. Там тебя будет ждать человек, который поможет тебе понять многое из того, что я не успела рассказать при жизни. Доверься ему, это мой близкий друг. Помни, я всегда буду любить тебя и оберегать, где бы ни была».
— Твоя мама? — Анна перечитала записку несколько раз, не веря своим глазам. — Мама планировала все заранее. Знала, что не выздоровеет.
И о каком друге идет речь? Насколько Анна помнила, у матери не было близких друзей, только коллеги по работе в городской библиотеке да несколько соседок, с которыми она поддерживала приятельские отношения.
Девушка опустилась на диван, не выпуская из рук записку. В голове роились вопросы, на которые не было ответов. Мама всегда была для нее открытой книгой, они делились всем, не держали друг от друга секретов. Или Анна так думала? Внезапно ее поразила мысль: а что, если мама действительно многое скрывала? Что, если вся их жизнь была не такой простой и понятной, как казалось?
Ангелина Сотникова была женщиной необыкновенной силы духа. В свои 47 лет она выглядела моложе: стройная, изящная, с умными голубыми глазами и мягкой улыбкой. Работала главным библиотекарем, обожала классическую литературу, воспитывала дочь одна. О муже, отце Анны, говорила неохотно и только то, что он погиб в автокатастрофе, когда девочке был всего год.
Следующие дни прошли в странном тумане. Анна механически ходила на работу в небольшое кафе к Марине, где подрабатывала официанткой после школы, готовилась к выпускным экзаменам, разбирала мамины вещи. Но мысли постоянно возвращались к загадочной записке. Она несколько раз доставала ее из тайника под матрасом, где спрятала от посторонних глаз, перечитывала каждое слово, пытаясь найти скрытый смысл.
Почему именно через три месяца? Что за друг должен был прийти на кладбище? И главное, стоит ли ей туда идти? Рациональная часть ее сознания подсказывала, что это может быть чьей-то жестокой шуткой, что кто-то мог подложить записку в мамин халат уже после смерти. Но почерк был безошибочно маминым, Анна знала его лучше своего собственного….
Обсуждение закрыто.