Она не договорила. Не нужно было. По расширившимся зрачкам Петрова она поняла: он все помнит.
«Знаете, я могла бы вас убить, но смерть — это слишком легко. Вы должны жить и помнить. Жить, но не быть больше мужчиной, никогда!»
То, что произошло дальше, навсегда изменило жизнь не только Петрова, но и всего городка. Людмила действовала с холодной методичностью человека, который долго планировал каждый шаг. Она не торопилась.
В конце концов у нее было время, вся ночь впереди, а Петрова никто не хватится до утра. Жена на совещании, соседи привыкли к его пьяным загулам. Идеальные условия для возмездия.
Современники потом по-разному рассказывали о той ночи. Кто-то утверждал, что видел странную фигуру в мужской одежде возле старого сарая. Кто-то слышал приглушенные звуки, похожие на стоны.
Но в ту ночь, когда половина города была навеселе, никто не придал этому значения. А утром… Утром город проснулся другим.
Сторож мясокомбината Федор Игнатьевич нашел Петрова в шесть утра. Старик шел открывать ворота и услышал странные звуки из сарая. Дверь была приоткрыта.
Необычно, ведь сарай должен был быть заперт еще месяц назад, после того происшествия. Федор Игнатьевич заглянул внутрь и чуть не упал от увиденного. Петров лежал на том же грязном брезенте, где когда-то нашли девушку.
Он был жив. Но… Врач скорой помощи, приехавший на вызов, потом долго не мог прийти в себя.
За десять лет работы он видел много травм: производственные, бытовые, криминальные. Но такое… Это не было похоже на обычное членовредительство.
Слишком аккуратно, слишком профессионально. Словно оперировал хирург, а не уличный бандит. Рана была обработана йодом, наложена грубая, но эффективная повязка.
Человек, сделавший это, явно не хотел, чтобы жертва умерла от потери крови. Петров пролежал в больнице две недели. Первые три дня он не говорил вообще — не мог или не хотел, врачи так и не поняли.
На все вопросы милиции только мотал головой и показывал, что ничего не помнит. Следователь Воронцов приходил к нему трижды.
На третий раз, когда они остались одни в палате, Петров вдруг схватил его за руку и прохрипел: «Не ищите, не надо, я сам виноват». Воронцов долго смотрел ему в глаза, потом кивнул и вышел.
В протоколе он написал: «Потерпевший не помнит обстоятельств происшествия, опознать нападавших не может». Но город уже гудел, как растревоженный улей. Слухи расползались быстрее официальных новостей.
Говорили, что Петрова лишили мужского, что это месть за какую-то девушку. Жена Петрова, Антонина Сергеевна, важная дама из администрации, пыталась замять дело. Но разве удержишь такое?
Особенно, когда медсестры шепчутся по углам, а санитарки разносят подробности по всем коммуналкам. Людмила в эти дни жила своей обычной жизнью. Утром шла на завод, вечером — в больницу к Дарье…
