— Твоя крошечная, смешная премия целиком и полностью уйдёт на срочное закрытие образовавшейся огромной долговой дыры в твоей кредитке. — А мои личные финансовые накопления — это мой неприкосновенный, святой фонд на нашу собственную, будущую квартиру, а не на твои долги. — Ой, ну вот опять эта душная зануда за своё старое, заезженную шарманку завела! — театрально закатила глаза Леночка.
Она раздраженно, с громким стуком отложила телефон в сторону, впервые за весь этот долгий вечер подав свой капризный, писклявый голос. — Женя, я вообще искренне не понимаю, как ты с такой черствой, меркантильной женщиной столько лет под одной крышей живёшь и терпишь её? — Она же просто невероятно душная, жадная и мелочная баба, которая удавится за каждую копейку, лишь бы родне не дать.
— Тебе что, действительно так сильно жалко для родной, младшей сестры твоего любимого мужа какого-то жалкого дивана из кожзама? — Я, между прочим, тоже живой человек, у меня есть базовые, жизненно необходимые потребности в комфортном сне и полноценном отдыхе! — Диана, я тебя очень прошу, не устраивай здесь сейчас эту некрасивую, позорную сцену на пустом месте, — недовольно нахмурился осмелевший Женя.
Он явно, физически чувствовал за своей спиной мощную, непробиваемую моральную поддержку своей сплоченной, жадной кровной родни. — Моей многоопытной маме со стороны гораздо виднее, как именно нужно правильно и справедливо распределять общий бюджет нашей семьи. — Она долгую, сложную жизнь в деревне прожила, двоих детей без мужа вырастила, а ты сейчас ведёшь себя как избалованная, бессовестная эгоистка.
— Заплатишь в этот раз полностью из своих денег за нашу съемную квартиру, небось корона с головы не упадёт, не убудет от тебя. — Тем более, ты сама прекрасно знаешь и не отрицаешь, что у тебя официальная зарплата сейчас в разы больше моей скромной. — Могла бы ради сохранения мира в нашей семье вообще молча всё на себе финансово тянуть, как нормальная, любящая и преданная жена.
Диана медленно, словно впервые в жизни прозрев, обвела всех троих внимательным, изучающим и невероятно холодным взглядом. Три чужих, по сути, наглых человека комфортно сидели сейчас за её чистым кухонным столом в арендованной ею на свои деньги квартире. Они совершенно спокойно пили вкусный чай из её любимых кружек, с аппетитом ели дорогие, свежие пирожные.
Эти элитные сладости были цинично куплены на те самые деньги, которые по праву должны были пойти на оплату их крыши над головой. И при всем этом вопиющем безобразии они дружно смотрели на неё с осуждением, словно на главного, заклятого врага народа. В эту самую секунду она наконец-то увидела их всех такими, какими они были на самом деле, без розовых очков и прикрас.
Тамара Ильинична предстала перед ней как безжалостный, бронированный танк, который никогда не остановится перед чужими границами. Она будет переть напролом, пока окончательно не раздавит своими грязными гусеницами всё живое, светлое и независимое на своем пути. Леночка оказалась обычным, ленивым и глупым паразитом, свято уверенным в том, что весь огромный мир обязан ей по праву рождения.
И, наконец, Женя, её некогда любимый Женя, с которым она наивно планировала прожить всю свою оставшуюся жизнь в горе и радости. Он оказался ни надежным, верным партнёром, ни каменной стеной, на которую можно спокойно опереться в трудную, переломную минуту. Он был просто безвольным, мягкотелым и трусливым придатком к властной маминой юбке и бесконечным капризным хотелкам своей наглой младшей сестрицы.
Он напомнил ей старого, потрепанного плюшевого мишку, которого давным-давно плотно набили чужими, дешевыми опилками вместо настоящих мозгов и стержня. В её светлой голове вдруг что-то окончательно и бесповоротно встало на свои правильные, холодные и логичные места. Сложный, запутанный жизненный пазл её неудачного, токсичного брака наконец-то полностью сложился в единую, пугающе четкую картину реальности….
