Громкий, требовательный стук внезапно сотряс хлипкую входную дверь арендованной квартиры, заставив дремавшую на подоконнике кошку испуганно спрыгнуть на пол. — А ну, не стой столбом, Женя, бери сумку и тащи прямо в коридор! — раздался с лестничной клетки до боли знакомый, не терпящий возражений зычный голос свекрови. — Да не на ковёр же, олух царя небесного, там липкий сок течёт, на голый линолеум ставь немедленно!
Дверь в тесную квартиру распахнулась так резко и с такой невероятной силой, будто её с размаху выбили тяжелым средневековым тараном. Первым в узкую прихожую, едва не снеся на своем пути вешалку для верхней одежды, стремительно влетел огромный, невероятно раздутый клетчатый баул. За ним, тяжело, прерывисто дыша и согнувшись в три погибели под тяжестью неподъемной ноши, неуклюже ввалился раскрасневшийся от физической натуги Евгений.
А замыкала это внезапное утреннее шествие сама Тамара Ильинична, женщина исключительно корпулентная, невероятно громогласная и привыкшая тотально доминировать над окружающими. Она с феноменальной легкостью занимала собой абсолютно всё свободное пространство в любом помещении, включая даже верхнее воздушное пространство под самым потолком. Диана в этот неудачный момент находилась на светлой кухне и как раз меланхолично допивала свой спасительный, крепкий утренний кофе.
Она отчаянно и совершенно безуспешно пыталась настроиться на серьезный рабочий лад, наслаждаясь последними минутами хрупкого спокойствия в свой законный выходной день. У неё именно на сегодня была запланирована невероятно сложная, стрессовая дистанционная сдача огромного квартального отчёта строгому руководству. Меньше всего на свете ей сейчас хотелось видеть свою шумную, навязчивую свекровь в восемь часов утра ранней, прохладной субботы.
Но суровая, неумолимая реальность, как это обычно и бывало в их непростом браке, совершенно не сверялась с её личными, тщательно выстроенными планами. Тяжело, со свистом выдохнув воздух сквозь зубы, Диана обреченно отставила недопитую чашку с остывающим бразильским кофе на край идеально чистой столешницы. — Мама! — Диана неспешно и грациозно вышла в тесный коридор, на ходу нервно поправляя поясок своего любимого шелкового домашнего халата.
На её ухоженном лице мгновенно застыла вежливая, но предельно натянутая, искусственная улыбка, тщательно скрывающая нарастающее, обжигающее внутреннее раздражение от этого визита. — А вы, простите, какими такими удивительными судьбами так рано пожаловали в наши скромные края? — спросила она, стараясь звучать максимально миролюбиво. — Мы с Женей вроде бы совершенно не договаривались ни о каком вашем приезде к нам на эти долгожданные выходные?
Тамара Ильинична молча смерила опешившую невестку невероятно долгим, оценивающим и откровенно презрительным взглядом с головы до кончиков пальцев на ногах. — А чего это мне с собственным, законным родным сыном заранее о своих материнских визитах по телефону договариваться? — возмущенно парировала уязвленная свекровь. — Не к чужим людям с улицы, слава богу, приехала в такую несусветную рань на перекладных электричках!
С этими громкими, обидчивыми словами Тамара Ильинична совершенно бесцеремонно скинула свои массивные, пыльные уличные туфли прямо посреди узкого прохода. Этот небрежный жест незамедлительно явил всему свету её старые, изрядно стоптанные капроновые следки грязно-телесного цвета, надетые поверх плотных колготок. После этого незваная гостья тяжелым, уверенным, по-настоящему хозяйским шагом направилась прямиком на их маленькую, уютную кухню.
— Фу, ну и невыносимая, спертая духота стоит у вас в этой тесной городской квартире! — брезгливо сморщила свой крупный нос Тамара Ильинична. — Вы тут вообще свои дорогие окна открывать для нормального, здорового проветривания хотя бы иногда не пробовали? — Чем вы тут изо дня в день дышите, сплошным токсичным пластиком своим, совершенно свежего воздуха в доме нет!
Тем временем несчастный Евгений, всё ещё пунцовый от невероятной физической нагрузки, с глухим, тяжелым стуком бросил злополучный баул в самом дальнем углу коридора. Из необъятных, темных недр этой жуткой, перепачканной клетчатой сумки начал стремительно распространяться отчётливый, приторно-кислый запах сильного гнилостного брожения. Этот тошнотворный аромат мгновенно заполнил собой абсолютно все щели, напрочь перебивая тонкий, изысканный запах утреннего кофе расстроенной Дианы.
— Что это за странный, дурно пахнущий груз вы нам привезли?
