Прошло три месяца. Три месяца обысков, допросов, арестов счетов и громких заголовков в прессе. Империя Белозоровых рушилась, как карточный домик. Их обвиняли не только в попытке рейдерского захвата нашего бизнеса. В ходе следствия всплыли и другие, куда более грязные дела.
А мы работали. Мы вернули контроль над компанией. Отец, сбросив груз предательства, словно помолодел на 10 лет. Он генерировал новые идеи, заключал контракты. Мы не просто восстановили бизнес, мы вывели его на новый уровень, став символом стойкости и честной борьбы.
Я сидела в своем новом кабинете, расположенном рядом с кабинетом отца. Разбирала документы по новому проекту. По телевизору на стене без звука шел новостной канал. Я мельком взглянула на экран и увидела знакомое лицо Игоря Белозорова. Его выводили из здания суда под конвоем. Наручники на руках, потухший, затравленный взгляд. В бегущей строке внизу говорилось об аресте всего его имущества. Я почувствовала не злорадство, а лишь холодное удовлетворение. Справедливость восторжествовала.
В этот момент зазвонил мой мобильный. Незнакомый номер. Я колебалась, но все же ответила. — Алло. — Кира… Голос в трубке был тихим, сломленным, едва узнаваемым. Но я его узнала. Владимир. Я молчала. — Кира, это я, Владимир, — прошептал он. В его голосе слышались слезы. — Я… Я прошу тебя, помоги. Отец… Его сейчас увезли. У нас все забрали. Все. Счета, дома, машины. Мы остались ни с чем. Я не знаю, что делать.
Он продолжал что-то лепетать про несправедливость, про то, что он был лишь пешкой, что он ни в чем не виноват. Жалкий, раздавленный человек, лишенный привычной роскоши и власти. Он даже не понимал, что просит о помощи ту, которую сам хотел уничтожить. Я молча слушала его, глядя на экран телевизора, где его отца сажали в автозак.
Когда его сбивчивый монолог иссяк, я произнесла холодно и отчетливо, вкладывая в каждое слово окончательный вердикт: — Владимир, запомни одну вещь. Игра всегда заканчивается. Особенно для тех, кто не умеет играть честно.
Я нажала кнопку отбоя и, не раздумывая, занесла его номер в черный список. Дверь в мой кабинет открылась, и на пороге появился отец. Он, видимо, тоже видел новости. Он подошел и положил мне руку на плечо. — Кто звонил? — Владимир, – коротко ответила я. Он все понял без слов, постоял мгновение, а потом сказал: — Все правильно сделала, дочка. Я подняла на него глаза и улыбнулась. По-настоящему тепло и спокойно. Впервые за долгие месяцы я чувствовала, что война окончена и мы победили. — Я знаю, пап. А теперь за работу, у нас впереди много дел.
Обсуждение закрыто.