Семен Маркович проигнорировал его выпад. — Мы понимаем эмоциональное состояние Киры Андреевны. Срыв помолвки – это всегда тяжело. Поэтому, чтобы избежать дальнейших скандалов и судебных разбирательств, которые ударят по репутации обеих семей, Игорь Станиславович готов предложить вам, — он сделал паузу, — щедрую компенсацию за моральный ущерб и испорченный вечер, в обмен на полное молчание и подписание соглашения о неразглашении. Он положил на стол тонкую папку.
Второй юрист добавил с нажимом: — Мы настоятельно советуем вам принять это предложение. Судиться с семьей Белозоровых – очень неперспективное занятие. Вы потеряете все, что у вас еще осталось.
Отец напрягся, готовый взорваться, но я положила ему руку на плечо. Дмитрий же улыбнулся так широко и хищно, что юристы напротив невольно подались назад. — Компенсация, говорите? — протянул он. — Это очень мило. Но, боюсь, у нас есть встречное предложение. Он взял со своего края стола толстую, разбухшую от документов папку и с громким стуком положил ее перед Семеном Марковичем. — Вот, ознакомьтесь на досуге.
Юрист с недоумением открыл ее. Его взгляд пробежал по первой странице, потом по второй. Самодовольное выражение медленно сползало с его лица, сменяясь растерянностью, а затем плохо скрываемым шоком. Его напарник заглянул ему через плечо, и его лицо тоже вытянулось. — Что? Что это? – пролепетал он. — Это? — Дима с удовольствием откинулся на спинку кресла. — Это лишь малая часть доказательной базы по делу о преднамеренном банкротстве и мошенничестве в особо крупном размере. Тут у нас финансовые проводки через ваши подставные фирмы, распечатки разговоров, показания свидетелей. Довольно увлекательное чтиво, не находите?
Он наклонился вперед, его голос стал жестким: — Так вот, Семен Маркович, это ваше полюбовное предложение, или это просто явка с повинной, оформленная на гербовой бумаге, чтобы нам было легче работать? У вас есть час, чтобы связаться со своими клиентами. Либо они возвращают все до копейки и компенсируют убытки, либо эта папка ложится на стол следователю. И поверьте, в отличие от вас, мы не блефуем. Время пошло.
Белозоровы взяли паузу. Их юристы, покинувшие офис Димы с пепельными лицами, очевидно донесли до своих боссов всю серьезность ситуации. Угрозы прекратились. Наступила звенящая тишина, которая всегда бывает перед бурей.
Я знала, что Игорь Белозеров так просто не сдастся. Он будет искать наши слабые места. И он решил, что моё слабое место – это Владимир.
Я возвращалась домой поздно вечером. Возле подъезда стояла его машина, которую я узнала бы из тысячи. Он сам стоял, прислонившись к капоту, и смотрел на меня. Вид у него был потрёпанный, костюм помят, под глазами тени. Он попытался изобразить страдальческую улыбку. — Кира, нам нужно поговорить. — Нам не о чем говорить, Владимир, уходи. — Пожалуйста, — он шагнул ко мне, — всего пять минут.
Я вздохнула. Мне было любопытно, какую роль он решил сыграть на этот раз. — Хорошо, пять минут. Здесь. Он подошёл ближе. От него пахло дорогим алкоголем. — Кира, прости меня, я был полным идиотом, слепым и глупым. Всё, что я сказал у алтаря… это не я, это отец, он заставил меня. Я молча смотрела на него, не выражая никаких эмоций. — Он давил на меня, понимаешь? Говорил, что твой отец нас подставил, что мы должны защищаться. Я поверил ему, я не знал всей правды. Но когда я увидел твоё лицо в тот момент, я всё понял. Я понял, какую чудовищную ошибку совершил…
Обсуждение закрыто.