Мы ехали в его машине сквозь вечерний Киев. Огни города проносились мимо, отражаясь в стёклах, но ни я, ни он их не замечали. Молчание давило, становилось почти физически ощутимым. Наконец, когда мы остановились на светофоре, отец не выдержал. — Кира… — его голос был хриплым. — Что это было? Что происходит? То, что они сказали… Про банкротство. Это правда?
— Да, — я смотрела прямо перед собой, на красные огни стоп-сигналов впереди. — Правда, пап. Они почти довели дело до конца. Последний удар должен был прийтись на сегодняшний день. Слияние наших компаний через брак должно было стать финальной точкой. Они бы получили контроль, а потом выкинули бы тебя из твоего же бизнеса, оставив с колоссальными долгами.
Он сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. — Я верил ему. Игорю. Мы столько лет были партнерами. Я думал, он друг. — У таких людей не бывает друзей, пап. У них бывают только активы. И ты перестал быть для него ценным активом.
Светофор сменился на зеленый. Машина тронулась, но напряжение не спадало. — Может, не стоило так? — тихо сказал он. — Устраивать скандал. Они же нас теперь уничтожат. Окончательно. У них связи, деньги, лучшие юристы, а у нас что?
Этот вопрос я ждала. В его голосе звучало отчаяние человека, который уже смирился с поражением. И это было то, чего я не могла допустить. Я повернулась к нему. — Пап, посмотри на меня. Он бросил на меня быстрый взгляд и снова уставился на дорогу. — Они пытались нас уничтожить, но они просчитались. Помнишь, ты месяц назад пожаловался, что наш старый финансовый директор, Петренко, стал каким-то нервным и избегает тебя?
Отец кивнул: — Да. А потом он внезапно уволился и уехал, сказал, что к больной матери. — Он не уехал. Он пришел ко мне. Оказалось, Белозеров его шантажировал, заставлял подделывать отчеты и сливать информацию. Но у Петренко, видимо, осталась совесть. Он принес мне всё: все схемы, все копии документов. Он испугался и хотел сбежать, но мы с Димой Вороновым убедили его сотрудничать. Он сейчас в надежном месте и дает показания.
Отец резко затормозил у обочины, он смотрел на меня широко раскрытыми глазами. — Дима, наш адвокат? И ты… ты знала целый месяц и молчала? И эта свадьба?.. — Это был спектакль, пап. Нам нужно было время. Пока Белозеровы думали, что все идет по их плану, Дима собирал доказательства. Каждое их действие, каждый поддельный документ, каждый звонок — все фиксировалось. Свадьба была им нужна как финальный аккорд, а для нас она стала сигналом к атаке. Они сами завели себя в ловушку.
Он долго молчал, переваривая услышанное. Его плечи, до этого опущенные, медленно расправились. В глазах вместо отчаяния появилась злая, холодная решимость. — Значит, у нас есть шанс? — У нас есть больше, чем шанс, — твердо сказала я. — У нас есть доказательства их мошенничества. А они об этом еще даже не догадываются. Они думают, что сейчас будут давить на испуганную девочку и ее сломленного отца. Они жестоко ошибаются.
Он кивнул, завел мотор и уверенно выехал на дорогу. — Что дальше? — А дальше, пап, — я улыбнулась своей первой настоящей улыбкой за этот день, — дальше мы будем воевать.
Офис Дмитрия Воронова находился в одном из небоскребов Киев-Сити. Сквозь панорамные окна открывался вид на город, который жил своей суетливой жизнью, не подозревая о войнах, которые ведутся в этих стеклянных башнях. Мы с отцом сидели за длинным переговорным столом. Дмитрий, как всегда безупречно одетый, спокойно листал какие-то бумаги.
— Они опаздывают, — заметил отец, нервно постукивая пальцами по столу. — Пусть, — усмехнулся Дима, не отрываясь от документов. — Это дает нам психологическое преимущество. Они хотят показать, кто здесь главный, а на деле просто тянут время, пытаясь понять, что за черта вчера устроила твоя дочь.
Ровно через 10 минут дверь открылась, и вошли двое – юристы Белозоровых. Дорогие костюмы, самодовольные лица, в руках тонкие кожаные папки. Они вели себя так, будто пришли не на переговоры, а принимать капитуляцию.
— Андрей Николаевич, Кира Андреевна, — начал старший из них, небрежно кивнув нам. — Меня зовут Семен Маркович. Мой клиент Игорь Станиславович глубоко опечален вчерашним инцидентом. — О, не сомневаюсь, — ядовито вставил Дима. — Он, наверное, всю ночь не спал, бедняга…
Обсуждение закрыто.