«Как можно так жестоко отвергать человека только из-за его внешнего вида? Разве высокий пост дает право забывать о простой человечности?»
Виктор сказал строгим, стальным голосом:
— Сергей, занимайся своим делом, носи чемоданы. Это не твоя забота, иди работай.
Сергей опустил голову и вышел из кабинета. Вернувшись в холл, он с грустью посмотрел на Михаила Львовича. В глазах старика по-прежнему было безграничное терпение. Сергей сел на корточки рядом с ним.
— Простите, — сказал он виновато. — Я пытался убедить его. Но управляющий сейчас категорически не хочет встречаться.
Михаил Львович понимающе улыбнулся. Он положил сухую руку парню на плечо:
— Ничего страшного, сынок. Ты попытался, ты проявил участие. Для меня одного этого уже достаточно.
Глаза Сергея наполнились слезами от несправедливости происходящего. Он почувствовал, что этот пожилой человек — не просто случайный прохожий. В его простоте была скрыта странная, непонятная сила.
Атмосфера в холле стала еще тяжелее и гуще. Насмешки и смех богатых гостей, молчаливое достоинство Михаила Львовича и искреннее беспокойство Сергея — все это создавало необычную, драматичную картину. Прошел еще один час томительного ожидания. Михаил Львович все еще сидел на том же неудобном стуле.
Он медленно закрыл глаза и подумал: «Терпение — это настоящая сила, доступная немногим. Но теперь пришло время правде выйти наружу и расставить все по местам». Часы в холле отеля громко пробили половину первого. Михаил Львович понял, что больше не может ждать.
Он медленно поднял свою трость, перекинул потрепанную сумку через плечо и решительно направился к стойке регистрации. Гости в холле снова начали перешептываться и насмехаться:
— Смотрите, смотрите! Дед теперь пойдет на штурм кабинета управляющего, вот умора.
Стоящая у стойки Полина увидела его приближение. Она раздраженно закатила глаза и сказала:
— Дедушка, я же вам русским языком говорила: ждите. Управляющий все еще занят.
Михаил Львович посмотрел на нее прямым взглядом и мягким, но твердым голосом ответил:
— Дочка, я ждал достаточно долго, больше чем следовало. Теперь я поговорю с ним сам, хочет он этого или нет.
Сказав это, Михаил Львович направился прямо к лестнице, ведущей к кабинету Виктора Сергеевича. В холле наступила мертвая тишина.
Все взгляды были прикованы к его удаляющейся фигуре. Каждый хотел увидеть, чем закончится этот скандал. Как только Михаил Львович без стука открыл дверь кабинета, Виктор, высокомерно откинувшись в своем кожаном вращающемся кресле, нахмурился.
— Ну что еще, дед? — грубо спросил он. — Что это за шум и самоуправство? Что вам нужно?
Михаил Львович медленно открыл свою старую сумку. Он достал оттуда плотный конверт и протянул его вперед:
— Вот моя бронь и некоторые документы, связанные с деятельностью отеля. Пожалуйста, посмотри их внимательно.
Виктор пренебрежительно хмыкнул. Он брезгливо взял конверт двумя пальцами, но, даже не открывая, швырнул его на край стола.
В его смехе явно читалось безграничное высокомерие человека, облеченного властью.
— Слушай, старик, — сказал он, — когда у человека нет денег, говорить о брони — это пустое занятие и трата времени. Я могу определить финансовое состояние человека, просто взглянув на его лицо. Этот отель не для вас и не для вашего кошелька. Лучше уходите по-хорошему.
Михаил Львович посмотрел ему прямо в глаза. Его голос стал глубоким, серьезным и властным:
— Виктор, как ты можешь судить о людях, даже не глядя на факты? Взгляни хотя бы на эти бумаги, которые ты отшвырнул. Правда часто отличается от того, что кажется на первый взгляд.
Виктор откинулся на спинку кресла и громко, заливисто рассмеялся:
Обсуждение закрыто.