— Не буду чистить, обещаю.
Старушка наконец отпустила ее, медленно кивнула, словно удовлетворенная полученным обещанием, и быстро, совсем не по-старчески проворно, вышла из магазина, растворившись в снежной круговерти за стеклянной дверью.
Елена проводила ее взглядом, потом покачала головой, прогоняя странные ощущения. Наверное, «не все дома» у бедной старушки. Жалко старых людей, одиноких, бедных, живущих в своем мире фантазий и суеверий. Может, от нужды и одиночества ум путается, вот и несет всякую чепуху про снег и мужей.
На улице Елену сразу обдало снежным вихрем, ледяные хлопья залепили лицо. Она поежилась, закуталась поглубже в старый шарф и быстро пошла к автобусной остановке, где уже собралась небольшая кучка продрогших людей.
Жили они с Виктором на окраине города, в частном секторе, где дома стояли просторно, с большими участками. Дом достался от родителей Елены — старый добротный дом с толстыми бревенчатыми стенами, построенный еще в 70-е годы. Елена много лет в нем хозяйничала, облагородила когда-то запущенный огород, посадила яблони, которые теперь каждое лето давали урожай, развела цветники: розы возле крыльца, пионы вдоль дорожки. 32 года замужем, и большую часть из них, почти 30 лет, прожили именно в этом доме, который был для нее родным.
В автобусе было душно, тесно и пахло мокрой одеждой. Елена протиснулась к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу и снова вспомнила слова странной старушки. «Снег не трогать». Что за чудачество, право слово! Виктор как раз сегодня утром, наскоро завтракая перед выходом, ворчал, что двор надо обязательно почистить, что сугробы намело приличные, дорожки замело полностью. Велел ей к вечеру разобраться с этим, чтоб дорожки были свободны, а то машину не развернуть. А тут какая-то незнакомая полоумная бабка нашептывает странные вещи про какой-то снег. Совпадение глупое, не более.
Дом встретил ее темными пустыми окнами и холодом. Виктор с утра уехал на базу готовить машину к рейсу, печку не топил. Елена зашла, стряхнула снег с ботинок на коврик, сняла мокрое пальто, прошла босиком по холодному полу на кухню. Растопила печь, поставила чайник на плиту. Разобрала покупки, аккуратно разложила все по своим местам: овощи в погреб, курицу в холодильник, хлеб в хлебницу. Каждое движение привычное, отработанное годами.
Дом постепенно согревался, дерево в печи потрескивало уютно, чайник начинал насвистывать. Виктор должен был вернуться к шести вечера, чтобы забрать вещи и еду в дорогу. Елена принялась готовить с той же методичностью, что и всегда: почистила и разделала курицу, поставила вариться на наваристый бульон. Нарезала овощи для салата, который Виктор любил брать с собой, достала из морозилки котлеты, которые заготовила еще неделю назад, специально для его рейса. Он предпочитал домашнюю еду придорожным кафе, говорил, что там одна химия и грязь.
Ровно в шесть хлопнула входная дверь, и в дом ворвался холод вместе с Виктором. Он зашел тяжелой поступью, стряхивая снег с куртки прямо на пол, не обращая внимания на лужи. Высокий, широкоплечий, с обветренным жестким лицом и холодными серыми глазами. Пятьдесят девять лет, но выглядел крепким, сильным, несмотря на четверть века за рулем многотонной фуры. Двадцать пять лет дорог, тысячи и тысячи километров по всей стране.
— Ну что, приготовила все? — спросил Виктор жену, проходя сразу на кухню.
— Да, Витя, сейчас сложу, — Елена уже достала приготовленные заранее контейнеры, начала аккуратно раскладывать остывший суп, котлеты, салат, хлеб.
Виктор сел за стол, грузно налил себе чаю из старого фаянсового чайника, добавил три ложки сахара. Молчал, уставившись в экран телефона, быстро печатая что-то, даже не глядя на Елену. Она украдкой посмотрела на него, на знакомый до мельчайших деталей профиль. Когда это началось, это отчуждение, эта ледяная стена между ними? Год назад? Два? А может, пять? Или десять? Раньше, в первые годы, он возвращался из рейсов усталый, но довольный, обнимал ее на пороге, рассказывал про дорогу, про встречи, шутил, смеялся. А теперь — только молчание, только раздражение в каждом движении, в каждом взгляде, будто она не жена, а надоевшая прислуга.
— Снег почистишь вечером, как стемнеет, — бросил Виктор, не отрываясь от телефона. — Дорожки засыпало совсем, завтра еще намести может.
— Виктор, уже темно почти, метель такая… — начала было Елена, но осеклась, увидев, как он поднял на нее холодный взгляд.
— Вечером, сказал, — оборвал он резко. — Не маленькая, управишься за полчаса. Мне некогда было, рейс завтра с раннего утра, груз важный.
Елена сжала губы, продолжая молча укладывать контейнеры в большую дорожную сумку. Вспомнились слова старушки: «когда муж на ночь уедет, снег не трогай». Странное до невозможности совпадение. Хотя какое, собственно, совпадение — зима же, снег чистить приходится каждую неделю, а то и чаще в такую погоду.
— Когда точно уезжаешь? — спросила она тихо…
Обсуждение закрыто.