— О нас, о наших отношениях. Мне кажется, что-то пошло не так. Ты отдалилась, замкнулась, замок поменяла, ключи не дала, будто я враг какой.
— Я не считаю вас врагом.
— Тогда почему так? Я же мать Кирилла, я желаю вам добра.
Ольга подняла глаза, посмотрела прямо в лицо свекрови.
— Если желаете добра, то зачем заходили в квартиру и рылись в наших вещах?
Людмила Фёдоровна моргнула, на секунду растерялась. Потом рассмеялась, но смех вышел деревянный, фальшивый.
— Что? Я не рылась. Я заходила полить цветы, Кирилл просил. Может, случайно что-то задела?
— У нас нет цветов.
Пауза. Свекровь отпила чай, поставила чашку. Лицо стало жёстче.
— Ладно, не хочешь говорить честно? Не надо. Но я всё равно знаю: ты что-то скрываешь. Деньги сняла, на карте почти ничего не осталось. Кирилл переживает.
— Кирилл переживает или вы?
— Я за сына переживаю. Он мне вчера звонил, говорит, вы с ним поругались. Он мечется, не знает, что делать. А всё почему? Потому что ты секреты завела.
Ольга встала, взяла сумку.
— Мне пора на работу. Спасибо за пирожки.
— Оленька, постой, я ещё не закончила!
— А я закончила.
Ольга вышла из кухни, надела куртку. Людмила Фёдоровна вышла следом, лицо перекошено от злости.
— Ты пожалеешь! Я Кириллу всё расскажу. Расскажу, что ты меня выгоняешь, хамишь, деньги прячешь. Он на мою сторону встанет, вот увидишь.
Ольга открыла дверь, обернулась.
— Рассказывайте. Мне всё равно.
Хлопнула дверью, спустилась по лестнице. Руки тряслись, сердце колотилось. Села в машину, положила голову на руль. Дышала глубоко, успокаивалась. Надо держаться, ещё немного, совсем чуть-чуть.
На работе день тянулся мучительно. Ольга проверяла счета, сводила баланс, отвечала на звонки, но мысли были далеко. Она знала: вечером будет скандал. Людмила Фёдоровна уже накапала Кириллу, настроила против жены. Он придёт злой, будет требовать объяснений.
В обед Ольгу снова мутило. Она выпила воды, съела сухарик. Токсикоз усиливался, теперь тошнило не только по утрам, но и днём. Коллега Марина заметила:
— Оль, ты бледная какая. Может, домой пойдёшь?
— Нет, нормально, просто устала.
— Слушай, а ты не беременна случайно?
Ольга замерла, посмотрела на Марину. Та улыбалась, но во взгляде было любопытство.
— Почему ты спрашиваешь?
— Ну, тебя мутит, бледная, раздражительная стала. Я когда с первым ходила, так же было.
— Нет, просто простыла, наверное.
Марина пожала плечами, отвернулась. Но Ольга поняла: надо быть осторожнее. Скрывать токсикоз сложно, люди замечают. Ещё неделя-другая, и все в офисе догадаются. А там и до Кирилла дойдёт: кто-то увидит, расскажет. Или свекровь узнает каким-то образом. Нет, надо самой сказать, скоро. Но сначала забрать премию, спрятать деньги. Потом уже можно.
Вечером, когда Ольга вернулась домой, Кирилл уже был там. Сидел на кухне, мрачный, с телефоном в руке. Увидел её, встал.
— Мать звонила. Рассказала, как ты её сегодня выставила.
Ольга сняла куртку, прошла на кухню, поставила сумку.
— Я её не выставляла, я просто не стала продолжать разговор.
— Она говорит, ты нагрубила. Сказала, что тебе всё равно на неё.
— Я так и сказала. И это правда.
Кирилл шагнул ближе, лицо побагровело.
— Как ты можешь так говорить? Это моя мать!
— И что? Это значит, она может рыться в наших вещах, контролировать, куда я трачу деньги, заходить без спроса? А я должна молчать и терпеть?
— Она не контролирует, она переживает! Она лезет не в своё дело. Это наша семья!
— Она часть семьи!
— Нет. — Ольга покачала головой. — Наша семья — это ты и я. Она — твоя мать. Отдельно.
Кирилл замолчал, смотрел на нее тяжело. Потом тихо, с угрозой в голосе:
— Мать сказала, ты деньги прячешь. Сняла с карты всё, спрятала где-то. Это правда?
— Да, правда.
— Зачем?
— Это мои деньги. Я имею право распоряжаться ими как хочу.
— Мы семья! У нас общий бюджет!
— У нас нет общего бюджета. Ты сам отказался его вести, помнишь? Сказал: «Зачем сложности?».
Кирилл сжал кулаки, отвернулся. Ольга видела: он на грани. Ещё немного — и сорвётся.
— Куда ты дела деньги? — спросил он, не оборачиваясь.
— На наши нужды.
— Какие нужды?
— Наши. Семейные.
Он развернулся, шагнул к ней, схватил за плечи.
— Скажи… Куда ты их дела? Сейчас же!
Ольга вырвалась, отступила.
— Убери руки!
— Отвечай!
— Не твоё дело.
Он замахнулся. Ольга зажмурилась. Но удара не последовало. Кирилл застыл с поднятой рукой. Потом медленно опустил её, отошёл. Сел на стул, закрыл лицо ладонями.
— Что с нами происходит? — пробормотал он глухо. — Почему мы так?
Ольга стояла у стены, прижав руки к животу. Сердце колотилось. Он чуть не ударил её. Первый раз за все годы. Чуть не ударил.
— Я пойду к матери, — Кирилл встал, взял куртку. — Переночую у неё. Утром поговорим, когда оба успокоимся.
Он ушёл, хлопнув дверью. Ольга осталась одна. Медленно опустилась на стул. Положила голову на стол. Тихо, чтобы никто не услышал, заплакала.
Следующие два дня Кирилл не ночевал дома. Звонил пару раз, говорил коротко: «Как дела?» — «Всё в порядке». Ольга отвечала так же сухо. Они оба выжидали, не зная, как дальше. Людмила Фёдоровна не звонила. Но Ольга знала: свекровь работает. Капает Кириллу на мозги. Настраивает против жены. Рассказывает, какая Ольга плохая, жадная, бессердечная. И Кирилл слушает, верит. Потому что мать для него — истина в последней инстанции.
В среду Ольга получила премию. 15 тысяч наличными. Пересчитала, спрятала в сумку. Вечером дома достала коробку с антресолей, положила деньги к остальным. Теперь там лежало 65 тысяч. Ещё месяц-два, и будет достаточно на всё необходимое. Она закрыла коробку, задвинула обратно. Стояла на стуле, придерживаясь за полку, и вдруг почувствовала: внизу живота тянет. Не сильно, но ощутимо. Слезла, присела на кровать. Потянуло снова, чуть сильнее. Ольга напряглась. Не схватки ли? Рано ещё, всего восемь недель. Полежала, расслабилась. Через минуту боль прошла. Ложная тревога. Врач говорила, такое бывает. Матка растёт, связки растягиваются. Но всё равно страшно.
Ольга взяла телефон, открыла чат с Кириллом. Хотела написать: «Приезжай, мне страшно». Но не написала. Стёрла сообщение. Он сейчас у матери, под её влиянием. Приедет, начнёт снова про деньги. Не надо. Легла спать одна в пустой кровати. Гладила живот и шептала: «Держись, малыш. Ещё немного, и всё наладится. Обещаю».
На следующее утро, в четверг, в офис позвонила Людмила Фёдоровна. Секретарша перевела звонок на Ольгу.
— Алло.
— Оленька, это я. Не клади трубку, прошу.
Ольга помолчала.
— Слушаю.
— Я хочу извиниться. Я погорячилась, наговорила лишнего. Давай встретимся, поговорим спокойно. Без Кирилла, просто мы с тобой.
— Зачем?
— Чтобы помириться. Чтобы наладить отношения. Я не хочу, чтобы мы были врагами.
Ольга подумала. С одной стороны, встречаться не хотелось. С другой — может, правда стоит поговорить, объяснить раз и навсегда, что границы нарушать нельзя?
— Хорошо. Где?
Обсуждение закрыто.