— Нет. Просто решила навестить. Продуктов привезла.
— Ах ты умница! Проходи, чай поставлю.
Ольга зашла, скинула ботинки. Прошла на кухню, поставила сумку на стол. Огляделась. В углу стоял холодильник. Большой, белый, двухкамерный. Новый. Значит, правда купила. Людмила Фёдоровна засуетилась, достала чашки, заварила чай. Ольга села, разложила продукты.
— Какой холодильник хороший, — сказала она, — вместительный.
— Да, наконец-то купила. Старый совсем умер, мастер даже смотреть не стал. Сказал, только выбросить. Этот в рассрочку взяла. Плачу по пять тысяч в месяц.
— А первый взнос большой был?
— Тридцать тысяч. Ты же помнишь, я у вас просила.
Ольга кивнула. Значит, не соврала. Холодильник правда купила. Но осадок остался. Почему-то казалось, что свекровь деньги на что-то другое потратила. Они пили чай, Людмила Фёдоровна расспрашивала про работу, про Кирилла. Ольга отвечала коротко. Потом свекровь наклонилась, понизила голос.
— Слушай, Оленька, я тут подумала насчёт того вычета. Может, ты всё-таки покажешь выписку? Я правда хочу помочь, вдруг там действительно что-то вернут.
— Людмила Фёдоровна, я уже говорила, вычет так не работает. Не нужно выписку.
— Ну почему ты такая упрямая? Я же добра хочу.
— Спасибо, но не надо.
Лицо свекрови потемнело. Она отставила чашку, сложила руки на столе.
— Ты что-то скрываешь?
— Что? — Ольга нахмурилась.
— Ну, раз не хочешь выписку показать, значит, что-то скрываешь. Может, деньги куда-то тратишь? На себя? На что-то, о чём Кириллу знать не надо?
Ольга почувствовала, как внутри закипает злость. Взяла сумку, встала.
— Я ничего не скрываю. Просто не считаю нужным обсуждать свои финансы. До свидания.
— Оленька, ты куда? Я же не хотела тебя обидеть!
Но Ольга уже шла к двери. Оделась, вышла и хлопнула дверью. Спустилась по лестнице, села в машину. Руки дрожали. Села за руль, глубоко вдохнула. Спокойно, всё нормально. Просто свекровь полезла не в своё дело.
Вечером Кирилл вернулся хмурый. Бросил телефон на стол. Посмотрел на Ольгу тяжело.
— Мать звонила. Сказала, ты к ней приезжала и нагрубила.
— Я не грубила. Я просто отказалась обсуждать свои финансы.
— Почему? Она же мать. Моя мать.
— И что? Это значит, она имеет право контролировать, куда я трачу свою зарплату?
— Она не контролирует. Она просто хотела помочь.
— Кирилл, — Ольга встала, подошла к нему. — Зачем твоей матери знать, сколько денег у меня на карте?
— Не знаю. Может, правда вычет какой. Или она переживает, что мы в долгах.
— Мы не в долгах. У нас всё нормально.
— Тогда почему ты не можешь просто показать выписку? Что тебе стоит?
Ольга сжала губы. Объяснять бесполезно. Он не поймёт. Или не захочет понять.
— Потому что это моя личная информация. И я не обязана делиться ей ни с кем.
Кирилл махнул рукой, отвернулся.
— Делай что хочешь. Только не обижай мать.
Он ушёл в комнату. Ольга осталась на кухне, чувствуя, как внутри растёт глухая обида. Почему он всегда на её стороне? Почему не может хоть раз встать на сторону жены?
Следующие дни прошли в напряжённом молчании. Кирилл уходил на работу рано, возвращался поздно. Ольга тоже старалась задерживаться в офисе, чтобы меньше времени проводить дома. Они почти не разговаривали. Только по необходимости. Людмила Фёдоровна больше не звонила. Но Ольга чувствовала: это затишье перед бурей. Свекровь не из тех, кто просто отступает.
Через неделю, в пятницу вечером, Ольга пришла домой и обнаружила, что в квартире кто-то был. Ничего не пропало, но вещи были сдвинуты. Книги на полке стояли не так. В шкафу одежда висела в другом порядке. Ольга прошлась по комнатам, проверила. В спальне комод был приоткрыт. Она точно помнила, что утром закрыла его. Сердце ухнуло вниз. Кто-то рылся в их вещах. Кто? Кирилл? Нет, он на работе весь день. Тогда кто?
Она достала телефон, позвонила Кириллу.
— Ты дома был днём?
— Нет, на объекте. А что?
— Кто-то заходил в квартиру. Вещи переставлены.
— Что? Может, тебе показалось?
— Нет, не показалось. Комод открыт, книги сдвинуты. Кто-то искал что-то.
Кирилл помолчал.
— Может, мать заходила. Я ей ключи на всякий случай давал.
Ольга замерла.
— Ключи? Твоя мать имеет ключи от нашей квартиры?
— Ну да. На случай, если нам что-то нужно будет, она поможет.
— И ты мне не сказал?
— Забыл. Это ж давно было.
Ольга положила трубку, не попрощавшись. Руки тряслись от злости. Людмила Фёдоровна заходила в их квартиру и рылась в вещах. Искала деньги. Или выписку, или что-то ещё. Ольга быстро прошла в коридор. Встала на стул. Открыла антресоль. Полезла рукой в глубину. Нащупала коробку. Вытащила. Открыла крышку. Деньги на месте. Распашонки тоже. Всё цело. Свекровь не добралась. Пока. Ольга спрятала коробку обратно. Слезла со стула. Надо что-то делать. Нельзя, чтобы у Людмилы Фёдоровны были ключи. Это уже вторжение в личное пространство.
Когда Кирилл вернулся, Ольга встретила его в коридоре.
— Забери ключи у своей матери.
— Что?
— Ключи. Я не хочу, чтобы она заходила сюда без спроса.
— Оля, ты чего? Она же не со зла. Может, правда что-то нужно было?
— Что ей могло понадобиться в нашей спальне? В комоде? В шкафах?
— Откуда я знаю? Может, искала, где полотенца лежат? Или ещё что?
— Кирилл, твоя мать искала у нас деньги. Или доказательства, что я их куда-то трачу. Она мне не верит. И ты, похоже, тоже.
— Я тебе верю.
— Тогда забери у неё ключи.
Кирилл провёл рукой по лицу, тяжело вздохнул.
— Ладно, поговорю с ней.
Но Ольга знала: он не поговорит. Или поговорит так, что ничего не изменится. Людмила Фёдоровна останется с ключами, будет продолжать заходить, проверять. И рано или поздно найдёт коробку.
На следующее утро Ольга проснулась с тошнотой. Еле добежала до ванной, её вырвало. Стояла, держась за раковину, чувствуя слабость. Токсикоз. Врач предупреждала: первый триместр — самый тяжёлый.
Кирилл постучал в дверь.
— Ты в порядке?
— Да, просто что-то не то съела.
— Может, врачу позвонить?
— Не надо, само пройдёт.
Она умылась, вышла. Кирилл смотрел озабоченно.
— Ты бледная. Может, на работу не ходи сегодня?
— Нет, у меня отчёт надо сдать. Поеду.
Целый день Ольгу мутило. Она пила воду маленькими глотками, ела сухарики, старалась не дышать резкими запахами. Коллеги спрашивали, всё ли в порядке. Она кивала, улыбалась: «Да, всё отлично». Вечером заехала в аптеку, купила витамины для беременных. Фармацевт поздравила, дала ещё брошюру про питание и режим дня. Ольга сунула всё в сумку, поехала домой.
Дома Кирилла не было. Записка на столе: «Поехал к матери, она плохо себя чувствует. Вернусь поздно». Ольга скомкала бумажку, выбросила. Конечно, мать плохо себя чувствует. Всегда, когда нужно, плохо себя чувствует.
Села на диван, достала телефон, открыла калькулятор, начала считать. 50 тысяч уже есть. Если каждый месяц откладывать по 15, то через полгода будет ещё 90. Итого 140. Мало. Надо больше. Она открыла банковское приложение, посмотрела на баланс. После зарплаты и всех трат осталось 20 тысяч. Можно снять ещё 10. Оставить 10 на текущие расходы. Каждый месяц так делать, снимать половину остатка, прятать — к родам наберётся. Ольга записалась на завтра на УЗИ. Первое, важное. Увидит ребёнка, услышит сердцебиение. Врач сказала, в 6 недель уже слышно.
Кирилл вернулся за полночь. Лёг рядом, обнял.
— Как мать? — спросила Ольга в темноту.
— Да ничего серьёзного, давление скакало. Я ей таблетки купил, посидел немного.
— Она про ключи спросила?
Обсуждение закрыто.