— Потому что ты не умеешь соблюдать границы, мам.
Тишина. Потом голос Людмилы Фёдоровны стал холодным, обиженным.
— Значит, так… Я чужая. Ну что ж, запомню.
— Мам, не надо обижаться. Просто пойми: мы хотим растить ребёнка сами, своими силами. А ты можешь видеться с внуком, конечно. Но по нашим правилам, понимаешь?
— Не понимаю. Я мать. Я бабушка. Я имею право.
— Имеешь. Но не право диктовать, как нам жить. Не право лезть в нашу жизнь без спроса. Не право красть у нас деньги.
— Я не крала! Я хотела сохранить!
— Мам, хватит. Мы уже это обсуждали. Ты украла. Признаешь или нет — твоё дело. Но факт остаётся фактом.
Людмила Фёдоровна всхлипнула в трубку, потом положила её.
Кирилл убрал телефон, лёг обратно на подушку.
— Она не поменяется, — сказал он устало.
— Правда?
— Вряд ли. Люди в её возрасте редко меняются.
— Тогда что делать?
— Держать дистанцию. Общаться. Но на безопасном расстоянии. Она бабушка, да. Но бабушка, которая не уважает границы.
Кирилл кивнул. Обнял Ольгу, прижался лбом к её плечу.
— Мне тяжело. Она ведь родная.
— Знаю. Но ты справишься. Мы справимся.
Он заснул, не отпуская её. Ольга лежала, смотрела в потолок. Думала о том, что впереди роды, бессонные ночи, памперсы, кормление. Думала о том, что Людмила Фёдоровна не оставит их в покое. Будет звонить, приходить, требовать внимания. Думала о том, выдержит Кирилл или нет. Но думала она об этом спокойно, без паники, без страха. Потому что теперь знала: деньги на ребёнка есть, муж на её стороне, границы установлены, всё остальное решаемо.
Утром Ольга проснулась от звонка. Незнакомый номер. Взяла трубку.
— Алло. Ольга Сергеевна, это из роддома номер три. Вы у нас на учёте стоите, хотели уточнить. Партнёрские роды планируете? Да? Отлично. Тогда вашему мужу нужно пройти обследование, принести справки. Список вышлю на почту. Хорошо, спасибо.
Ольга положила трубку, повернулась к Кириллу. Он уже проснулся, смотрел на неё.
— Роддом звонил. Тебе справки надо собрать, если хочешь на родах присутствовать.
— Хочу, конечно, хочу. Я же обещал, буду рядом.
Он встал, потянулся. Ольга смотрела на него, на его широкую спину, на уверенные движения и подумала: может, и правда получится. Может, они станут нормальной семьёй. Не идеальной — идеальных не бывает. Но нормальной, где есть уважение, доверие, границы. А Людмила Фёдоровна… она останется за этими границами. Рядом, но снаружи. Бабушкой, которую пускают в гости по приглашению. Которой показывают внука, но не дают управлять его жизнью. Это не жестокость, это защита. Себя, мужа, ребёнка. И Ольга больше не чувствовала вины за эту защиту.
Спустя три дня, в субботу вечером, снова позвонили в дверь. Кирилл открыл. Людмила Фёдоровна, с тортом в руках.
— Можно? Ну хоть на пять минут. Торт испекла, «Медовик», твой любимый.
Кирилл посмотрел на Ольгу. Та пожала плечами: «Твоё решение».
— Пять минут, мам. И без разговоров про деньги, про воспитание, про всё остальное. Просто чай с тортом.
— Хорошо, хорошо.
Людмила Фёдоровна вошла, прошла на кухню. Поставила торт на стол, огляделась. Ольга заметила, как взгляд свекрови скользнул по шкафам, по полкам, словно искала что-то. Старая привычка.
Сели за стол. Кирилл разрезал торт, разложил по тарелкам. Людмила Фёдоровна отпила чай, улыбнулась натянуто.
— Ну как дела, Оленька? Как самочувствие?
— Нормально.
— Токсикоз прошёл?
— В основном.
— А живот уже большой?
— Пока небольшой.
Пауза. Людмила Фёдоровна крутила чашку в руках, явно подбирая слова.
— Слушайте, может, я правда погорячилась тогда? С деньгами. Я действительно хотела сохранить, но… вышло неправильно. Прости, Оленька.
Ольга подняла глаза, посмотрела на свекровь. Та смотрела в ответ. В глазах была неуверенность, но не раскаяние. Извинение дежурное, для галочки.
— Хорошо, — сказала Ольга. — Принято.
— Может, теперь всё наладится? Может, я буду приходить, помогать, когда малыш родится?
— Посмотрим.
— Ну что значит «посмотрим»? Я же бабушка.
— Бабушка, которая обокрала внука, — Ольга произнесла это спокойно, без злости. — Вы можете извиняться сколько угодно, но факт не изменить. Доверие потеряно. Чтобы вернуть его, нужны время и правильное поведение.
Людмила Фёдоровна поджала губы, хотела что-то ответить, но Кирилл её остановил.
— Мам, Оля права. Ты переступила черту. Сейчас мы даём шанс начать заново. Но только если ты будешь соблюдать правила. Наши правила.
— Какие ещё правила?
Обсуждение закрыто.