— Дурак ты. Но я бы на твоем месте так же сделал.
На следующий день Андрею подбросили наркотики. Он вернулся домой вечером, открыл дверь и увидел, что в прихожей валяется свёрток. Развернул — пакетик с белым порошком. Сразу понял — подстава. Вынес на помойку, сжёг. Но знал: в следующий раз могут подбросить и вызвать полицию.
А ещё через два дня случилось то, что переломило всё. Вера Ивановна слегла. Давление подскочило, боли в груди. Андрей вызвал скорую, врачи увезли её в больницу. Инфаркт. Реанимация.
Андрей сидел в коридоре, смотрел на белые стены, на людей в халатах, которые сновали мимо. Внутри всё похолодело. Через четыре часа врач вышла — женщина лет пятидесяти, усталая.
— Вы родственник?
— Сын.
— Состояние стабильное, но тяжёлое. Инфаркт обширный, причина — сильный стресс. Ей нужен покой, никаких переживаний. Иначе следующий инфаркт может быть летальным.
Андрея пустили к ней через час. Вера Ивановна лежала под капельницей, бледная, с трубками. Открыла глаза, увидела сына, попыталась улыбнуться. Он взял её за руку, она прошептала:
— Прости меня, сынок. Я всё испортила.
Андрей сжал её ладонь:
— Мам, ты ни в чём не виновата.
Она закрыла глаза, слеза скатилась по щеке.
Андрей сидел рядом и смотрел на мать. Девять лет он ждал встречи с ней. Девять лет терпел зону ради того, чтобы вернуться и помочь ей жить. А теперь она лежала в реанимации из-за них. Из-за этих мажоров, которые считали, что им всё можно.
Он встал, вышел в коридор, достал телефон. Нашёл номер, который дали ему перед освобождением. Набрал. Ответили после третьего гудка.
— Да. — Голос хриплый, знакомый.
— Серый, это Соколов. Помнишь меня?
— Помню, Андрюха. Что случилось?
— Нужна помощь. Серьёзная.
Серый помолчал.
— Говори.
Андрей коротко рассказал. Серый выслушал, сказал:
— Понял. Завтра встретимся. Поможем.
Андрей повесил трубку.
На следующий день Андрей встретился с Серым в старом гараже на Северном массиве. Серый вышел с зоны года три назад. Сидел за разбой, но внутри был человеком авторитетным. На воле держался тихо, но связи остались. Высокий, худой, со шрамом через бровь, из тех, кто не говорит лишнего. Рядом с ним стояли ещё двое. Один — Костян, широкоплечий мужик лет сорока с татуировками на пальцах. Второй — Лёха, помладше, лет тридцати, бритый наголо, с цепким взглядом. Оба тоже прошли зону, оба знали, как работать.
Серый кивнул Андрею. Андрей коротко изложил всю ситуацию, от унижения матери до инфаркта. Серый слушал молча, курил. Когда Андрей закончил, Серый сказал:
— Понятно. Мажоры думают, что папины деньги их защитят. Будем объяснять, что нет.
Костян хмыкнул:
— Таких учить надо. Жёстко.
Лёха кивнул:
— Сколько их?
— Трое, — ответил Андрей.
Серый затушил сигарету.
— Ладно, поможем. Но работать будем аккуратно, без лишнего шума. Ты главный, решаешь, как и что. Мы помогаем.
Андрей кивнул:
— Спасибо.
Серый усмехнулся:
— За своих надо. Ты там на зоне правильно держался, помню.
Следующие три дня Андрей изучал мажоров. Серый помог, дал контакт человека, который за небольшую плату мог узнать всё что угодно. Выяснилось следующее:
Кирилл Макаров, 24 года. Сын Алексея Макарова, заместителя начальника областного управления. Живёт в центре, в элитной многоэтажке на проспекте Революции. Водит белый BMW, подарок от отца. Тусуется в клубах, пьёт, иногда употребляет запрещённые вещества. Связи через отца крепкие.
Денис Орлов, 23 года. Сын Виктора Орлова, владельца сети АЗС «Орлов и компаньон». Живёт в коттедже на окраине Днепра, в посёлке для богатых. Водит чёрный «Ленд Крузер». Любит бары, девушек, азартные игры. Денег у него вагон, но мозгов ноль. Папа всегда вытаскивал из передряг.
Артём Белов, 25 лет. Сын Станислава Белова, застройщика, владельца строительной компании «Белстрой». Живёт с родителями в трёхэтажном особняке в элитном районе. Водит серый «Мерседес». Самый наглый из троих. Был замешан в драках, в ДТП. Отец всё замял. Считает себя неприкасаемым.
Андрей записал всё в блокнот. Адреса, машины, привычки, места, где они бывают. Лёха помог: следил за ними несколько дней, фотографировал, запоминал маршруты. Серый нашёл место для работы. Заброшенный цех в промзоне, бывший завод металлоконструкций. Закрыли лет пять назад, с тех пор там никого. Здание полуразрушенное, окна выбиты, но стены крепкие. Ворота закрываются. Идеальное место. Никто не услышит, никто не увидит. Андрей приехал туда, осмотрел. Внутри ржавые станки, мусор, голые бетонные стены. Холодно, сыро, пахнет плесенью и металлом. В углу старые стулья, цепи, инструменты. Серый сказал, что здесь можно работать, но после надо всё убрать, следов не оставлять.
Андрей кивнул. План складывался в голове. Не убивать — убийство привлечёт слишком много внимания. Отцы поднимут всех, полиция будет искать всерьёз. Нужно сделать по-другому. Сломать их. Морально, физически. Чтобы запомнили на всю жизнь. Чтобы больше никогда не смели поднять руку на слабых.
Вечером, сидя дома, Андрей продумывал детали. Как взять, как довести, что делать. Серый предупредил: «Действуй холодно, без эмоций. Злость — плохой советчик». Андрей понимал. Девять лет зоны научили его главному: терпению и расчёту.
На четвёртый день мать выписали из больницы. Андрей забрал её, привёз домой. Она была слабая, бледная, ходила медленно. Врачи сказали: полный покой, никаких стрессов. Вера Ивановна смотрела на сына и спрашивала:
— Сынок, всё в порядке?
Он кивал:
Обсуждение закрыто.