Эти слова стали для Алисы последним ударом. Он не просто предал ее, он еще и обвинил. Он переложил на нее ответственность за их собственную жестокость.
— Садись в машину, — скомандовала Зоя Павловна сыну. — Поехали, а то шашлык простынет.
Денис, как послушная марионетка, развернулся и пошел к водительской двери. Он не обернулся. Ни разу. Зоя Павловна села на переднее сиденье, победно оглядев свою жертву. Она захлопнула дверь. Мотор взревел. Белый кроссовер, ее машина, купленная на ее деньги, медленно тронулся с места, набирая скорость. Алиса смотрела ему вслед, пока он не превратился в маленькую точку и не скрылся за поворотом.
И тогда она осталась одна. Одна на пустой трассе посреди леса, с разрывающей на части болью в животе и разбитым вдребезги сердцем. На несколько мгновений мир сузился до шума ветра в ушах и бешеного стука собственного сердца. Она опустилась на землю, свернувшись калачиком. Кто они? Люди, которые пользовались ее добротой, жили за ее счет и в итоге выбросили ее умирать на дороге.
Боль вернулась. Острая, нестерпимая. Алиса поняла, что если она сейчас поддастся отчаянию, то действительно умрет здесь. Никто ее не найдет. Никто не поможет. Эта мысль, как удар тока, заставила ее собраться. Она не умрет. Она не доставит им такого удовольствия. Она будет жить. Жить, чтобы увидеть, как они за все заплатят.
Превозмогая боль, она подползла к своей сумочке. Руки тряслись, пальцы не слушались. Она с трудом расстегнула молнию и достала телефон. Экран треснул, когда Зоя Павловна швырнула сумку, но он работал. Слава богу, он работал. Она посмотрела на заряд батареи. 20%. Хватит. Должно хватить.
Первым делом она набрала 112, единый номер службы спасения.
— Служба спасения, слушаю вас, — ответил спокойный женский голос.
— Девушка, помогите, — прохрипела Алиса. — Я на трассе М14 в сторону юга. Меня высадили из машины. У меня, кажется, аппендицит.
— Успокойтесь, пожалуйста. Как вас зовут?
— Белова.
— Алиса, вы можете точнее описать, где вы находитесь? Какие-нибудь ориентиры?
— Я не знаю. Лес. Мы проехали указатель на Вольногорск. Километров 10–15 назад.
— Поняла. Включите геолокацию на телефоне, мы попробуем вас найти. Бригада скорой помощи уже выехала. Оставайтесь на линии.
Алиса, следуя инструкциям, включила передачу данных. Потом она нашла в контактах номер брата. Миша. Ее единственная надежда. Она нажала на вызов.
— Да, Алис, — он ответил почти сразу. — Ты чего не отвечала? Я уже волноваться начал.
— Миша… — ее голос сорвался. — Они… они меня бросили.
Она рассказала ему все. Про боль, про ультиматум свекрови, про то, как Денис молча смотрел, как ее вытаскивают из машины. Она говорила сбивчиво, прерываясь от боли, но брат слушал, не перебивая.
Когда она закончила, в трубке на несколько секунд повисла тишина. Алиса даже подумала, что связь прервалась.
— Миша, ты здесь?
— Я здесь, — его голос был тихим. Но в этой тишине чувствовалась такая ярость, что Алисе стало страшно. — Алис, слушай меня. Ты молодец, что позвонила в скорую. Это первое. Второе: машина. Она на кого оформлена?
— На меня.
— Отлично. Просто отлично. — Он усмехнулся, но это был страшный смех. — Значит так. Когда приедет полиция…
— Какая полиция?
— Они приедут со скорой, это стандартная процедура. Когда они приедут, ты напишешь заявление. Первое: по статье 125 Уголовного кодекса «Оставление в опасности». Второе: по статье 166 «Неправомерное завладение автомобилем без цели хищения». Угон, проще говоря.
— Угон? Но это же Денис…
— Он не имел права уезжать на твоей машине без твоего согласия, бросив тебя, ее владелицу, в опасном для жизни состоянии. Это угон, Алис. Чистой воды. Ты меня поняла?
— Да.
— Я уже выехал. Буду в Вольногорской больнице через час-полтора. Держись, сестренка. Просто держись. Мы их зароем, я тебе обещаю.
Он положил трубку. Алиса опустила телефон на траву. Слова брата придали ей сил. Она не одна. У нее есть Миша. Он знает, что делать. Она лежала на обочине, глядя в высокое синее небо. Боль не утихала, но страх отступил. Его место заняла холодная, звенящая ярость. Они думали, что сломали ее. Они думали, что она будет плакать и молить о пощаде. Они ошиблись. Она не будет плакать. Она будет бороться. И она победит.
Где-то вдалеке послышался звук сирены. Он становился все громче, ближе. Помощь была уже рядом. Звук сирены, пронзительный и настойчивый, вырвал Алису из вязкого полузабытья. Она открыла глаза и увидела, как из-за поворота показалась белая машина с красной полосой. Скорая. Они нашли ее.
Автомобиль остановился в нескольких метрах, из него вышли двое: врач, пожилой мужчина с уставшими глазами, и молоденькая медсестра.
— Девушка, вы как? — врач опустился рядом с ней на колени и стал быстро осматривать.
— Живот болит, — прошептала Алиса.
— Где именно? Покажите.
Она с трудом приподняла руку и указала на правый бок. Врач аккуратно, но уверенно нажал на живот в нескольких точках. Алиса вскрикнула, когда его пальцы коснулись места чуть ниже пупка справа.
— Так, понятно. — Он выпрямился. — Похоже на острый аппендицит. Давление меряй, — бросил он медсестре, — и готовь носилки.
Медсестра уже раскладывала тонометр. Она была совсем юной, с испуганными глазами, и смотрела на Алису с таким сочувствием, что той захотелось снова расплакаться. Но она сдержалась. Не время для слез.
— Кто вас здесь оставил? — спросил врач, пока медсестра накладывала манжету ей на руку. — Муж?
— И свекровь, — ответила Алиса.
— Как это? — он поднял брови.
— Они не поверили, что мне плохо. Сказали, что я притворяюсь.
— И?
Обсуждение закрыто.