Алиса смотрела на мужа, и в ее туманящемся от боли сознании билась только одна мысль: «Выбери меня, пожалуйста, хотя бы раз. Выбери меня, а не ее».
— Мам, ты не понимаешь, — начал Денис дрожащим голосом. — Алисе действительно плохо. Это может быть серьезно.
— Серьезно, — Зоя Павловна презрительно скривила губы. — Серьезно — это когда у тебя инфаркт, а не когда живот прихватило от несвежего йогурта. Я тебе сказала, Денис: отвези меня на дачу. У меня там все готово, тетя Валя ждет. Не собираюсь я из-за ее капризов менять свои планы.
Она говорила так, будто Алисы в машине вообще не было. Будто она была не живым, страдающим человеком, а неодушевленным предметом, досадной помехой.
— Но я не могу ее здесь бросить! — почти выкрикнул Денис.
— А кто говорит бросать? — не моргнув глазом, ответила Зоя Павловна. — Отвези меня, это займет полчаса туда и полчаса обратно. А потом возвращайся и вези свою драгоценную женушку куда хочешь. Хоть в Днепр, хоть на край света.
Алиса слушала этот диалог и чувствовала, как последняя надежда умирает. Час. Целый час драгоценного времени, которого у нее, возможно, уже не было. Каждый толчок машины, каждая минута промедления могли стать фатальными.
— Денис, нет, — прошептала она. — Нельзя… ждать.
Он обернулся, и она увидела в его глазах панику и растерянность. Он был как мальчишка, пойманный между двух огней, не знающий, кого слушать.
— Ну вот, она тебе уже приказывает, — ядовито заметила свекровь. — Совсем под каблук загнала. Я тебя не так воспитывала, сынок. Мужчина должен иметь свое мнение, а не плясать под дудку жены.
Эти слова стали последней каплей. Денис сжал челюсти, его лицо окаменело.
— Хорошо, мам, — сказал он глухо. — Садись в машину.
Алиса не поверила своим ушам. Неужели? Неужели он сейчас…
— Куда мы едем? — спросила Зоя Павловна с победной ухмылкой, открывая дверцу.
— В больницу, — отрезал Денис. — Все вместе. А потом на дачу.
— Нет! — взревела свекровь так, что Алиса вздрогнула. — Я сказала: я в больницу не поеду. Мне нечего там делать. Это ее проблемы, не мои.
— Денис, ты меня слышишь? У тебя есть мать, которая тебя вырастила, которая всю жизнь тебе посвятила. И есть она, — Зоя Павловна ткнула пальцем в сторону заднего сидения. — Пришлая девка, которая сегодня есть, а завтра нет. Так кого ты выберешь?
Ультиматум прозвучал в звенящей тишине. Это был не просто спор о том, куда ехать. Это был вопрос лояльности, вопрос всей его жизни. Алиса затаила дыхание. Она смотрела на затылок мужа, на его напряженные плечи и ждала. Секунды тянулись как часы.
Денис молчал. Он смотрел прямо перед собой на пустую дорогу. Потом он медленно повернул голову к матери.
— Мам, садись, пожалуйста, — сказал он устало. — Поедем в больницу.
Зоя Павловна поняла, что проигрывает. Ее лицо исказилось от ярости.
— Ах так! Значит, ты выбрал ее? — закричала она. — Эту нищенку без роду без племени, а на мать тебе наплевать? Ну что ж, тогда знай: сына у меня больше нет. Можешь забыть мой адрес, мой телефон. Я для тебя умерла.
Она захлопнула дверцу с такой силой, что машина содрогнулась. Денис сидел неподвижно, глядя в одну точку. Алиса видела, как по его щеке медленно катится слеза — одна, скупая, мужская. Ей стало его жаль. Жаль, что ему приходится проходить через это. Но в то же время она почувствовала прилив благодарности. Он выбрал ее. Он не оставил ее.
— Поехали, — прошептала она.
Денис вздрогнул, словно очнувшись. Он кивнул, включил передачу. Но в этот момент Зоя Павловна снова распахнула переднюю дверь.
— Я передумала, — сказал она ледяным тоном. — Ты прав. Надо помочь больной.
Она села на сиденье, захлопнула дверь и скрестила руки на груди, уставившись вперед. Денис с облегчением вздохнул и тронул машину с места. Алиса не разделяла его оптимизма. Она знала свою свекровь. Такое унижение она не простит. Эта внезапная покорность была лишь затишьем перед настоящей бурей. И Алиса, к своему ужасу, оказалась права.
Они ехали молча минут десять. Денис включил навигатор, который показывал, что до ближайшей больницы в Вольногорск еще около пятнадцати километров. Алиса снова съежилась на сиденье, боль не отступала. Она закрыла глаза, пытаясь отключиться, но каждое движение машины отдавалось мучительным спазмом.
Вдруг Зоя Павловна сказала спокойным, почти безразличным тоном:
— Денис, останови, пожалуйста. Мне нужно в туалет.
Денис послушно съехал на обочину. Вокруг был лес, трасса была почти пустой.
— Мам, тут же нет ничего. Может, дотерпишь до больницы?
— Не дотерплю, — отрезала она. — Я быстро.
Она вышла из машины и скрылась за деревьями. Денис заглушил мотор. Он повернулся к Алисе.
— Как ты?
— Плохо, — прошептала она. — Поехали быстрее. Сейчас мама вернется, и поедем.
Он достал телефон, начал что-то смотреть. Алиса лежала на заднем сиденье, прислушиваясь к звукам леса. Птицы пели, ветер шелестел в листве. Где-то вдалеке проехала фура. Зоя Павловна не возвращалась. Прошло пять минут, десять.
— Где она? — забеспокоился Денис. — Мам! — крикнул он в окно.
Тишина. Он вышел из машины и обошел ее.
— Мама, ты где?
В этот момент задняя дверь со стороны Алисы распахнулась. На пороге стояла Зоя Павловна. Лицо ее было перекошено от злобы.
— Выходи! — прошипела она.
— Что? — не поняла Алиса.
— Выходи, я сказала! — свекровь схватила ее за руку и дернула на себя. — Ты нам не нужна! Симулянтка!
Алиса вскрикнула от боли и неожиданности.
— Денис! — позвала она.
Денис подбежал, увидел, что происходит, и замер.
— Мам, ты что делаешь?
— Избавляюсь от нее! — крикнула Зоя Павловна. — Она испортила нам жизнь! Из-за нее ты со мной ругаешься? Пусть убирается!
Она тащила Алису из машины, а та была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Она почти вывалилась на траву, чудом удержавшись на ногах.
— Денис, помоги! — взмолилась она.
Но Денис стоял и смотрел. Он не двигался. Он просто стоял и смотрел, как мать вытаскивает его больную жену из машины. Он снова выбрал. И на этот раз его выбор был окончательным.
— Умри, нищенка! Нам твои проблемы не нужны! — слова свекрови прозвучали как выстрел в оглушительной тишине леса. Они впились в сознание Алисы, выжигая все остальное: боль, страх, надежду.
Она стояла на коленях на жесткой колючей траве обочины, держась за живот, и смотрела, как Денис, ее муж, стоит в нескольких шагах, опустив голову. Он не смотрел на нее. Он не мог или не хотел видеть ее унижение. Он позволил этому случиться.
— Мам, не надо! — пробормотал он наконец.
Но голос его был таким слабым и безвольным, что прозвучал скорее как оправдание, а не как протест.
— Надо, Денис, надо! — отрезала Зоя Павловна. Ее глаза горели нездоровым блеском. Она была в своей стихии, упиваясь властью и безнаказанностью. — Она хотела испортить нам отдых? Получи. Пусть теперь сама добирается до своей больницы. Может, хоть ума наберется.
Она подошла к задней двери, вытащила из салона маленькую сумочку Алисы и швырнула ей под ноги. Телефон, ключи, кошелек — все, что у нее было.
— Забирай свои манатки! — бросила свекровь. — И чтобы я тебя больше не видела!
Алиса смотрела на них, на этих двух людей, которые еще утром были ее семьей, и не узнавала их. Это были чудовища, монстры в человеческом обличье. Боль в животе на мгновение отступила, заслоненная болью другой, гораздо более страшной — болью предательства.
Она перевела взгляд на Дениса.
— Денис… — прошептала она. И в этом шепоте была последняя, отчаянная мольба.
Он поднял глаза, и она увидела в них… ничего. Пустоту. Там не было ни любви, ни жалости, ни даже злости. Только страх перед матерью и желание, чтобы все это поскорее закончилось.
— Прости, — выдавил он. — Мама права. Ты сама виновата…
Обсуждение закрыто.