— Денис, не гони так, тут камера на семьдесят. Сыночек, включи лучше «Радио ФМ», что мы эту твою бубнилку слушаем. Ой, смотри, какой дом построили, богатеи…
Алиса сидела сзади, вжавшись в угол сиденья, и смотрела в окно. Она чувствовала себя третьей лишней, случайной попутчицей, которую взяли с собой из вежливости. Все ее попытки вставить слово в разговор пресекались на корню.
— А я вчера читала, что в этом районе… — начала было она.
— Алевтина, помолчи, пожалуйста, не отвлекай водителя, — тут же оборвала ее Зоя Павловна, снова перепутав имя.
Алиса замолчала и снова отвернулась к окну. Мелькали пригородные поселки, поля, лесополосы. Солнце припекало через стекло, и в салоне становилось душно. Денис включил кондиционер, но свекровь тут же возмутилась:
— Выключи, мне дует. Простудиться захотел? У меня суставы больные, мне сквозняки нельзя.
Денис послушно выключил кондиционер и приоткрыл окно. В салон ворвался шум трассы и запах выхлопных газов. Алиса почувствовала, как к горлу подкатывает легкая тошнота. Она достала из сумочки бутылку воды и сделала глоток. В животе неприятно заурчало. «Наверное, от нервов», — подумала она. Последние дни были такими напряженными, а тут еще эта поездка.
Она откинулась на сиденье и постаралась расслабиться, сосредоточившись на пейзаже за окном. Вспомнился их с Денисом медовый месяц. Они провели его в горах, снимали маленький домик у озера. Тогда он был совсем другим. Внимательный, заботливый. Он слушал ее, восхищался ее работами, строил планы на будущее. Он рассказывал, как они купят большую квартиру, родят двоих детей, мальчика и девочку, и будут путешествовать по миру. Тогда в его словах не было места для его матери. Он говорил «мы», имея в виду только их двоих. Куда все это делось? Когда его «мы» превратилось в «я» и «мама»?
— А вот твой брат Миша, — внезапно нарушила ее размышления Зоя Павловна, поворачиваясь к ней, — все еще не женился? Тридцать семь лет мужику, а он все бобылем ходит. Наверное, характер тяжелый.
— У него много работы, — холодно ответила Алиса. — Он успешный адвокат.
— Адвокат, — хмыкнула свекровь. — Все они жулики. Защищают бандитов за большие деньги. Честному человеку в адвокаты не пойти.
Алиса стиснула зубы. Михаил был не просто ее братом, он был ее лучшим другом, ее опорой. После смерти родителей они остались вдвоем и всегда поддерживали друг друга. Он был честным и принципиальным человеком, и слышать такое от Зои Павловны было невыносимо.
— Вы не знаете его, чтобы так говорить! — сказала она чуть громче, чем следовало.
— А что его знать? — парировала свекровь. — Видно по нему, что человек себе на уме. Вечно хмурый, молчаливый. Не то что мой Дениска — душа компании.
Денис за рулем неловко кашлянул:
— Мам, ну зачем ты так? Миша нормальный парень.
— Нормальный, нормальный, — проворчала Зоя Павловна. — Только сестру свою пристроить не может нормально. Выдал замуж за моего сына, а приданого — ноль. Одна машина эта белая. И то, наверное, в кредит взяла.
— Машина куплена на мои личные деньги, без кредитов, — отчеканила Алиса, чувствуя, как щеки начинают гореть. — И я не приданое, чтобы меня пристраивать.
В салоне повисла напряженная тишина. Денис бросил на нее быстрый умоляющий взгляд в зеркало заднего вида. «Помолчи», — читалось в его глазах.
Зоя Павловна медленно повернулась к Алисе. Ее лицо приняло выражение оскорбленной добродетели.
— Я смотрю, ты у нас совсем самостоятельная стала. Голос имеешь. Ну-ну. Только не забывай, кто в доме хозяин.
— Хозяин? — Денис в этот момент старательно делал вид, что полностью поглощен дорогой. Он включил музыку погромче, отгородившись от назревающего скандала.
Алиса отвернулась к окну, чувствуя себя униженной и преданной. В животе снова неприятно кольнуло, на этот раз сильнее. Она приложила руку к правому боку. Боль была тупой, ноющей, но вполне терпимой. Наверное, просто спазм. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Нельзя поддаваться на провокации. Зоя Павловна только этого и ждет. Она хочет вывести ее из себя, показать Денису, какая у него истеричная и неуважительная жена.
Через час они остановились на заправке. Денис пошел платить за бензин, а Зоя Павловна отправилась в магазинчик при станции.
— Алис! — окликнула ее вернувшаяся свекровь с пакетом в руках. — Купила вот пирожки. С голоду помрем, пока доедем.
Она достала из пакета пирожок и протянула Алисе:
— На, поешь. Домашний, с картошкой.
— Спасибо, я не хочу, — отказалась Алиса.
Вернулся Денис, тоже взял пирожок и начал есть с аппетитом.
— М-м-м, мамуль, как всегда. Объеденье, — с набитым ртом проговорил он. — Алис, ты чего не ешь? Попробуй. Очень вкусно.
— Я, правда, не голодна, — повторила Алиса, чувствуя, как боль в боку становится острее. Она снова прижала руку к животу.
— Что с тобой? — заметил ее жест Денис.
— Живот что-то болит, — призналась она.
Зоя Павловна тут же отреагировала:
— Ну вот, я ж говорила. Съела утром свой йогурт химический, вот и болит. Надо было кашу есть, как нормальные люди. Ничего, сейчас в машине таблетку найдем. Поезжай, Денис, а то так и до вечера не доедем.
Они снова сели в машину. Алиса нашла в бардачке обезболивающее и выпила таблетку, запив водой. Она надеялась, что боль утихнет, но становилось только хуже. Ноющая боль превратилась в острую, режущую. Она уже не могла сидеть прямо, съежилась на заднем сиденье, прижимая колени к груди. Она пыталась дышать глубоко, но каждый вздох отдавался новым приступом боли.
Денис, похоже, ничего не замечал. Он весело болтал с матерью, обсуждая предстоящие шашлыки и планы на вечер. Алиса смотрела на его затылок и чувствовала, как между ними растет ледяная стена. Он был здесь, рядом, в нескольких сантиметрах, но в то же время так далеко — в другом мире, где не было ее боли, ее страха, ее отчаяния.
Прошел еще час. Белый кроссовер несся по трассе, оставляя позади километры асфальта. Для Дениса и Зои Павловны это было приятное путешествие к отдыху. Но для Алисы дорога превратилась в пытку. Таблетка не помогла. Боль не просто не утихла, она стала невыносимой, пульсирующей, концентрируясь где-то внизу живота справа. Алиса больше не могла молчать.
— Денис, мне очень плохо, — прошептала она, с трудом разгибаясь. Голос был слабым, почти неслышным за шумом мотора.
Денис бросил на нее быстрый взгляд в зеркало.
— Что, все еще болит? Может, еще одну таблетку?
— Это не то. Боль другая, очень сильная.
Алиса закусила губу, чтобы не застонать.
— Мне кажется, нам нужно в больницу.
Зоя Павловна, сидевшая впереди, громко фыркнула, даже не повернув головы:
— В больницу! Придумала тоже, из-за живота в больницу. Девочка! Ты что, никогда живота не знала? Это у тебя просто отравление от твоих новомодных продуктов. Сейчас приедем на дачу, я тебе ромашку заварю, все как рукой снимет.
— Это не отравление. — Алиса с трудом села прямо, морщась от нового приступа боли. — Боль очень острая, колющая, здесь справа. — Она показала рукой.
— Ой, не смеши меня! — отмахнулась свекровь. — Актриса нашлась, спектакль устраивать. Мы почти приехали, осталось километров сорок. Шашлык ждет, тетя Валя нас ждет, а ты тут со своим животом.
— Мам, может, правда что-то серьезное? — в голосе Дениса прозвучала нотка сомнения. Он снова посмотрел в зеркало и увидел бледное, искаженное болью лицо жены.
— Да что там может быть серьезного? — не унималась Зоя Павловна. — Аппендицит, что ли? Так при аппендиците температура высокая и рвота. У тебя есть температура? — она все-таки обернулась и смерила Алису презрительным взглядом.
— Я не знаю. Мне просто очень больно, — пролепетала Алиса. Ее начало знобить, хотя в машине было душно.
— Не знаю, — передразнила свекровь. — То она не знает, то у нее болит. Денис, не обращай внимания, езжай давай. Это она просто внимание привлекает. Небось не хотела на дачу ехать, вот и придумала себе болезнь. Я ее насквозь вижу.
Слова свекрови были как пощечины. Алиса смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова. Как можно быть такой жестокой? Как можно не верить человеку, который корчится от боли? Она перевела взгляд на мужа, ища поддержки, но Денис снова отвел глаза, сосредоточившись на дороге.
— Мам, ну может, заедем в какой-нибудь медпункт по дороге?
Обсуждение закрыто.