— Потому что Наталья сказала мне, что нашла информацию о маме только полгода назад. Сказала, что двадцать три года искала, и только полгода назад узнала имя и адрес. И что мама к тому времени уже умерла. Она не могла прийти к вам три года назад, если узнала адрес только полгода назад!
Отец замер. На его лице отразилось замешательство — или это была хорошо разыгранная растерянность?
— Она так сказала? — переспросил он медленно. — Что нашла вас только полгода назад?
— Да. В кафе. Сегодня. Сказала дословно: «Полгода назад мне наконец повезло. Я нашла женщину из детского дома… Она вспомнила фамилию семьи, которая забрала Олю». И потом: «Я приехала на могилу в тот же день, как узнала».
— Тогда она лжет, — голос отца стал тверже. — Я точно помню тот день. Три года назад. Начало осени. Оля была на работе, ты в школе. Я открыл дверь и увидел ее. Женщину с лицом моей жены. Думал, схожу с ума.
— А может, это ты лжешь? — Даша смотрела на него в упор. — Может, придумываешь это сейчас, чтобы я не доверяла Наталье?
— Зачем мне это?
— Не знаю. Может, боишься, что она расскажет мне что-то еще? Что-то, чего я не должна знать.
Отец покачал головой.
— Даша, послушай меня внимательно. Я понимаю, что ты злишься. Понимаю, что потерял твоё доверие, может быть, навсегда. Но я не лгу тебе сейчас. Наталья была здесь три года назад. Стояла на этом самом пороге. Плакала. Говорила, что искала сестру всю жизнь.
— И что ты сделал?
Он опустил глаза.
— Я не пустил ее в дом. Она стояла там, плакала, умоляла дать ей шанс увидеть Олю, хотя бы один раз. А я… — голос стал почти неслышным, — я закрыл дверь. Сказал, чтобы она уходила и никогда не возвращалась. Сказал, что если появится снова, вызову полицию.
Тишина. Даша смотрела на отца и чувствовала, как внутри борются два чувства. С одной стороны, отвращение к тому, что он сделал. С другой — понимание, что его история слишком детальна, слишком конкретна для выдумки. Он помнил время года, помнил, где была мама и где была она сама. Такие детали не придумывают на ходу. Но тогда почему Наталья солгала?
— Почему? — голос Даши сорвался. — Почему ты ее прогнал?
— Потому что испугался. — Он поднял голову, и Даша увидела в его глазах слезы. Впервые за два года. Впервые с похорон. — Испугался, что все изменится. Что Оля узнает правду не только о сестре, но и о том, что я знал и молчал. Что она не простит меня. Что наша семья развалится. Я был трусом, Даша. Жалким, эгоистичным трусом.
— Мама так и не узнала…
— Наталья не пыталась связаться с ней по-другому?
— Пыталась. Она написала письмо, я нашел его в почтовом ящике через неделю после того визита. Длинное, на нескольких страницах. Я… — Он замолчал.
— Ты его уничтожил. — Это был не вопрос. Утверждение.
Отец кивнул.
— Сжег. Не читая до конца. Увидел первые строчки «Дорогая Оля, ты не знаешь меня, но я твоя сестра» и сжег. А потом жил с этим. Каждый день. Смотрел на Олю и думал: она могла бы знать. Могла бы встретиться с сестрой. Могла бы обрести семью, которую потеряла в детстве. А я отнял у нее этот шанс.
Даша чувствовала, как внутри поднимается волна — темная, горячая, неконтролируемая. Злость. Настоящая, взрослая злость, какой она никогда раньше не испытывала.
— А потом мама заболела, — сказала она ледяным голосом. — И умерла. Так и не узнав, что у нее есть сестра. Так и не увидев ее. Из-за тебя.
— Даша…
— Нет! — Она ударила кулаком по столу. — Не смей! Не смей оправдываться! Ты украл у нее последний год жизни. Понимаешь? Она могла провести его с сестрой. Могла узнать правду о своем прошлом. Могла… могла не быть одинокой в свои последние месяцы.
— Она не была одинокой. Я был рядом. Ты была рядом.
— Но Наталья не была. Она имела право быть. Мама имела право знать.
Отец закрыл лицо руками. Плечи его затряслись — беззвучно, страшно. Он плакал. Этот взрослый, сильный мужчина, который не проронил ни слезинки на похоронах жены, который превратился в каменную статую после ее смерти, теперь рыдал, как ребенок.
Даша смотрела на него и не чувствовала жалости. Только смятение. Если отец говорит правду, значит, Наталья солгала о том, когда нашла их семью. Зачем? Что она скрывает? А если лжет отец — зачем ему придумывать такую историю?
— Есть еще кое-что, — сказал отец, поднимая голову. Лицо мокрое, глаза красные. — То, о чем я не хотел говорить. Но ты должна знать, прежде чем снова встретишься с ней.
— Что?
— Когда Наталья приходила три года назад… она не просто хотела встретиться с сестрой. Она просила денег. Сказала, что тяжело болеет, что ей нужна дорогая операция, которую она не может себе позволить. Что единственная надежда — помощь кровной семьи.
Даша почувствовала, как земля снова уходит из-под ног.
— Денег?
— Да. Она назвала сумму — большую. Очень большую. Сказала, что без операции сестра умрет в течение года. Что искала сестру не только ради встречи, но и ради спасения собственной жизни.
— И ты ей не поверил?
