Наталья достала из папки еще один листок и протянула Даше.
— Смотри сама.
Это был официальный бланк лаборатории. Цифры, проценты, термины, которые Даша не понимала. Но внизу, в графе заключения, было написано четко и ясно: «Вероятность родства между образцом А (Наталья Дорохова) и образцом Б (неизвестное) — 99,7%. Степень родства: тетя-племянница».
Руки Даши задрожали. Она держала в руках доказательство. Научное, неопровержимое доказательство того, что эта женщина — ее родная тетя. Сестра ее матери.
— Это правда, — прошептала она. — Вы… вы правда ее сестра?
— Да, Даша. Я правда ее сестра. Я правда твоя тетя. И теперь ты — единственная семья, которая у меня есть.
Даша сидела на диване, сжимая в руках результат генетического теста. Буквы расплывались перед глазами от слез, от усталости, от всего сразу. 99,7%. Почти абсолютная уверенность. Наталья — ее тетя. Мамина сестра. Это больше не история, не слова, не чьи-то воспоминания. Это факт, подтвержденный наукой.
— Вы сказали, что хотите рассказать мне что-то об отце, — произнесла она, не поднимая глаз. — В сообщении написали: «Это касается твоей мамы и твоего отца». Что вы имели в виду?
Наталья долго молчала. Даша слышала, как за окном проезжают машины, как где-то в доме хлопает дверь, как тикают часы на стене. Обычные звуки обычного мира, который продолжал существовать, несмотря на то, что ее собственный мир рушился по кускам.
— После того, как я узнала о смерти Оли, — заговорила Наталья наконец, — я долго не могла прийти в себя. Несколько месяцев просто существовала. Ходила на работу, возвращалась домой, смотрела в стену. Потом начала собирать все, что могла найти о ее жизни. Фотографии из социальных сетей. Публикации друзей. Некрологи. Я хотела узнать ее хотя бы так: через чужие воспоминания, через осколки, которые остались после нее.
— И что вы нашли?
— Многое. Узнала, что она работала бухгалтером в небольшой фирме. Что любила готовить — друзья выкладывали фотографии ее пирогов. Что обожала читать детективы и смотреть старые фильмы. Что была прекрасной матерью — это все писали, все, кто ее знал.
Даша сглотнула комок в горле. Да, мама любила детективы. И пироги. И старые черно-белые фильмы, которые они смотрели вместе по выходным, укутавшись в плед.
— Но потом я нашла кое-что еще, — продолжала Наталья. — Среди фотографий, которые выкладывали ее подруги, была одна. Странная. Старая, отсканированная. На ней твоя мама, совсем молодая, лет двадцать. И она держит в руках листок бумаги. Я увеличила изображение, пыталась прочитать, что там написано. И разобрала несколько слов.
Она встала, подошла к столу и достала из папки распечатку — увеличенный фрагмент фотографии. Протянула Даше.
На снимке была мама. Молодая, улыбающаяся. С короткой стрижкой, которую Даша видела только на старых фотографиях. В руках она держала какой-то документ. Изображение было размытым, но несколько слов можно было разобрать: «Запрос… Архив… Сведения о рождении…»
— Это запрос в архив, — сказала Наталья тихо. — Твоя мама искала информацию о своем рождении. Она знала, Даша. Или, по крайней мере, подозревала.
— Что? Но папа сказал… Твой отец сказал, что мама ничего не помнила. Что бабушка Рая вырастила ее как родную, и Оля никогда не интересовалась прошлым.
— Но это неправда. Эта фотография сделана примерно за год до вашего рождения, судя по комментарию подруги, которая ее выложила. Значит, твоя мама искала правду о своем происхождении еще до того, как забеременела тобой.
Даша смотрела на фотографию и чувствовала, как что-то сжимается в груди. Мама искала. Мама хотела знать. И кто-то ее остановил. Или она не нашла ничего и сдалась.
— Я не понимаю, — прошептала она. — Если мама искала, почему она не нашла вас? Почему не узнала правду?..
