«Турнул меня за порог, не оказав ни малейшей поддержки. Мне тогда было всего восемнадцать лет, я вообще плохо соображала, что происходит в моей жизни и как быть дальше. А он выгнал меня со словами: научилась делать детей, значит, научишься и всему остальному».
«А теперь, оказывается, он считает этот поступок своей главной ошибкой! Эта его роковая ошибка стоила мне всего женского счастья. Да и твоего светлого будущего, кстати, тоже. Жалкий журналистишка, который берется учить всех жизни, а сам ничего толком о ней не знает!»
Катя сидела, словно пораженная мощным ударом грома. Она пока не знала, кто прав, а кто виноват в этой запутанной семейной драме. Но ей срочно, во что бы то ни стало, надо было встретиться с Леонидом.
Девушка пулей вбежала в школу и вихрем пронеслась мимо кабинета директора. Она отчетливо слышала голоса, доносившиеся из открытой учительской. Один из них точно принадлежал заезжему журналисту.
Катя бесцеремонно влетела в учительскую и замерла прямо напротив мэтра. «Гринева!» — истошно закричал преподаватель по литературе. «Что ты себе вообще позволяешь?!»
«Меня зовут Гринева Екатерина Семеновна», — ледяным тоном произнесла Катя, словно не слыша возмущений учителя. «А моя мать — Гринева Людмила Леонидовна. Вам эти имена о чем-нибудь говорят?»
Самоедов несколько долгих минут молчал, потом тяжело встал с кожаного дивана, на котором восседал в окружении директора и других учителей. Он нервно откашлялся и неуверенно протянул Кате ладонь. «Очень приятно, Екатерина Семеновна. А я Гринев Леонид Петрович. И я, как понимаю, прихожусь вам дедушкой?»
«Вы все абсолютно правильно понимаете», — сухо кивнула Катя. «А теперь я уйду и больше не буду вам мешать. Хочу только добавить, что та самая ошибка, о которой вы так горько жалеете, сейчас живет в весьма стесненных условиях под гнетом настоящего монстра».
«Наверное, под старость лет вам все же придется принимать еще кое-какие решения, касающиеся вашей семьи, которая, в принципе, ни на что от вас не претендует». Бросив эти слова, Катя развернулась, вышла из учительской и стремительно побежала вниз по ступенькам. По пути она зачем-то вспомнила несчастного Мишеля, который стоял на задних лапах, выпрашивая кусочек школьной котлеты, и от этого воспоминания на душе стало еще горче.
Резкий звонок в их квартиру раздался как раз в тот момент, когда Олег злобно доедал свои тушеные овощи, привычно припоминая про отсутствие мяса. Мать испуганно вздрогнула, а Катя уверенным шагом прошла в прихожую и распахнула дверь. На пороге, как она и предполагала, стоял Леонид Гринев-Самоедов с роскошным букетом цветов в руках…
