Виктор Иванович, поднимаясь с земли, победно сообщил зятю, что это приехали за ним. Старый полковник оказался предусмотрительным: он успел нажать скрытую тревожную кнопку. У него остались отличные связи не только в области, но и в национальном розыске. Сюда мчался вооруженный спецназ, чтобы положить конец преступной деятельности Кирилла. Зять моментально побелел от страха и в панике метнулся к окну оценивать обстановку.
Весь двор стремительно заполняли суровые бойцы в черных масках и с боевыми автоматами. Кирилл истерично заорал про подставу и попытался дозвониться какому-то влиятельному генералу. Катя неожиданно шагнула к нему и резким движением вырвала мобильный телефон из его рук. С невероятной силой она швырнула дорогой аппарат прямо в пылающую огнем печь. В её звенящем от напряжения голосе наконец-то появилась долгожданная твердая сталь.
Она потребовала ответа на вопрос, зачем он так жестоко поступил с женщиной, которая его искренне любила. Кирилл посмотрел на нее с неприкрытой, обжигающей ненавистью, сбросив свою лицемерную маску. Перед нами стоял не лощеный бизнесмен, а жалкий, загнанный в угол злобный зверь. Он заорал, что без его денег и связей она является абсолютно пустым местом. Мерзавец заявил, что именно он превратил наши жалкие активы в огромную бизнес-империю.
В этот момент входную дверь с треском выбили ворвавшиеся в дом бойцы спецназа. Раздался грозный приказ всем лечь на пол и положить руки за голову. Кирилла жестко скрутили и уложили лицом в грязь рядом с тем местом, где недавно лежал полковник. Его наемные охранники благоразумно сдались без малейшего сопротивления. Когда зятя выводили в наручниках, он обернулся и посмотрел на меня взглядом, полным обещания скорой мести.
Он злобно прошипел, что обязательно выйдет на свободу и жестоко уничтожит всех нас. Но я больше совершенно не боялась этого жалкого и поверженного негодяя. Я подошла к Кате и крепко, с огромной материнской любовью обняла её за плечи. Девочка крупно дрожала, но это был не страх, а естественный выброс адреналина. Я тихо прошептала ей на ухо, что этот страшный кошмар наконец-то закончился.
Но я сильно ошибалась, ведь самое сложное испытание было еще далеко впереди. Нам предстояли бесконечные суды, изматывающие допросы и долгая борьба за возвращение имущества. Главной задачей было восстановление подорванной психики моей измученной дочери. Но самый важный шаг мы уже сделали — вырвали её из цепких лап настоящего чудовища. Стоя в холодной избе посреди глуши, я осознала одну невероятно важную истину.
Материнская любовь — это далеко не только мягкое пуховое одеяло и вкусные теплые пирожки. Иногда это острое стальное лезвие, способное безжалостно перерезать любые связывающие путы. Это абсолютная готовность в любой момент стать отчаянной беглянкой или бесстрашным воином. И я была полностью готова продолжать эту священную войну за счастье своего ребенка. Когда Кирилла затолкали в автозак, тишина в избе стала просто оглушительной.
Виктор Иванович устало сидел на крыльце, прикладывая холодный снег к разбитой в кровь губе. Андрей нервно курил в стороне, бережно собирая пластиковые остатки своего разбитого телефона. А мы с Катей так и стояли посреди комнаты, совершенно не в силах разжать наши крепкие объятия. Казалось, что если я отпущу её хоть на секунду, она может снова исчезнуть навсегда. Вскоре нас отвезли в Житомир, в главное управление полиции для дачи подробных показаний.
Там нас встретил полковник Смирнов, старый и надежный сослуживец Виктора Ивановича. Именно его своевременное вмешательство спасло нашу семью от опасного произвола местных коррупционеров. Наш изматывающий допрос длился долгих шесть часов без единого перерыва. Катя монотонно и без эмоций рассказывала следователю абсолютно всё, что с ней происходило. Она детально описала все те успокоительные препараты, которые муж заставлял её глотать каждый день.
Дочь поведала про постоянные угрозы сдать её в закрытую клинику и про подписи на пустых бланках. Следователь внимательно слушал этот кошмарный рассказ, хмурился и делал важные пометки в деле. В конце он тяжело вздохнул и признал, что дело предстоит крайне непростое и запутанное. У нашего зятя были очень серьезные и влиятельные покровители в высоких киевских кабинетах. Однако задержание с поличным при вооруженном штурме было нашим главным и неоспоримым козырем.
Его дорогие адвокаты уже прибыли и начали активно отрабатывать свои огромные гонорары. Они нагло утверждали, что именно мы похитили дочь, а бедный муж приехал её героически спасать. Видео с камеры телефона Андрея, вырванное из контекста, уже вовсю гуляло по интернету. Продажные журналисты поливали нас грязью, придумывая кричащие лживые заголовки. В статьях писали про сумасшедшую тещу и алчную секту, охотящуюся за чужим наследством.
Нас временно отпустили под подписку о невыезде до выяснения всех обстоятельств дела. Виктор Иванович благоразумно отвез нас в свою безопасную киевскую квартиру. Возвращаться ко мне домой или на дачу в Ворзель было сейчас слишком рискованно. Квартира полковника напоминала настоящий музей истории правоохранительных органов. Стены украшали почетные грамоты, а полки ломились от классических детективов…
