— Я хотела поблагодарить вас, — продолжала женщина. — Если бы не вы, мы бы так и не узнали правду. Всю жизнь думали бы, что она просто уехала. — Я не сделал ничего особенного, просто нашел мешки. — Вы не отступили. Копали, искали, рисковали.
Многие бы на вашем месте просто отдали всё полиции и забыли. А вы… Она замолчала. Потом достала из сумки маленький букет. — Астры. Поздние, осенние.
Можно? — Она кивнула на памятник Марине. — Конечно. Женщина положила цветы к камню. Постояла, склонив голову. Потом повернулась к Алексею. — Меня зовут Галина. Галина Белова.
— Алексей. — Я знаю. Весь город знает. — Она помолчала. — Мы, родственники жертв, хотим поставить общий памятник всем 14 девушкам в центре города, на площади. Чтобы люди помнили, чтобы такое больше не повторилось. — Хорошая идея.
— Администрация сначала отказывала. Говорили, не надо ворошить прошлое. Город и так настрадался. Но мы написали петицию, собрали подписи. Местные власти поддержали. Памятник поставят весной. Алексей кивнул.
— Приходите на открытие, — сказала Галина. — Вы заслужили. Она ушла. Алексей остался один. Он смотрел на фотографию сестры. Молодое, веселое лицо, широкая улыбка, ямочки на щеках. Ей было 22 на этом снимке.
Всего 22. Вся жизнь впереди. — Справедливость восторжествовала, сестренка, — сказал он вслух. — Как ты и хотела бы. Он ответит за свои деяния. А тебя будут помнить. Всех вас будут помнить.
Ветер прошелестел в березах. Желтые листья кружились в воздухе, падали на землю, на серый камень памятника. Алексей достал сигарету, закурил. Выпустил дым в холодное осеннее небо. Впервые за много лет он чувствовал что-то похожее на покой. Памятник открыли в мае 2025 года. Четырнадцать имен на черном граните.
Четырнадцать фотографий. И надпись: «Памяти невинно пострадавших. 1991-2019. Светлая память». На открытие пришел весь город. Говорили речи, возлагали цветы. Алексей стоял в стороне и смотрел.
Рядом с ним остановилась старушка, Вера Павловна, та самая соседка, которая видела Марину в день исчезновения. — Дождались, — сказала она. — Справедливость есть на свете. Медленная, но есть. — Есть, — согласился Алексей. — Что теперь будешь делать? Он пожал плечами.
— Жить, работать, помнить. Вера Павловна кивнула. — Это правильно. Ушедшим — память, живым — жизнь. Марина бы хотела, чтобы ты был счастлив. Алексей посмотрел на памятник, на фотографию сестры среди тринадцати других лиц. — Может быть, — сказал он. — Может быть.
Он развернулся и пошел прочь. Впереди был новый день, новая жизнь и впервые за двадцать лет — надежда.
