Но хранить вещи жертв, молчать о преступлениях, фактически покрывать виновного — это уже не имело оправдания. Некоторые прихожане отказывались верить. Говорили, что отца Василия оклеветали, что он был святым человеком. Алексей не спорил с ними. У каждого своя правда.
Геннадия Громова-старшего лишили звания почетного гражданина. Его имя убрали со всех табличек, грамот, благодарственных писем. Ритуальное агентство закрыли. Никто не хотел обращаться в место с такой ужасной репутацией. Здание выкупил какой-то предприниматель и открыл там автомойку. Дом Громовых на центральной улице стоял пустой. Окна заколочены, на воротах объявления о продаже.
Никто не покупал. Слишком много призраков. Верхнереченск постепенно возвращался к нормальной жизни. Люди привыкают ко всему: к трагедиям, к разоблачениям, к потрясениям. Проходит время, и острота притупляется. Боль уходит на второй план. Жизнь продолжается.
Алексей остался в городе. Он сам не знал почему. Может, потому, что здесь покоилась мать. Может, потому, что здесь он наконец узнал правду о сестре. Может, потому, что ему просто некуда было идти. Он продолжал работать в строительной бригаде. Обычная работа, обычная жизнь.
По вечерам сидел в своей съемной квартире, смотрел телевизор, иногда выпивал. Не слишком много. Он видел, к чему это привело мать. Иногда он ходил на кладбище. Не на могилу матери, там он бывал редко. На другое место, у ограды, в самом конце, где росли старые березы. Там стоял небольшой памятник.
Алексей поставил его на свои деньги. Почти все сбережения ушли. Простой серый камень с фотографией и надписью: «Марина Морозова. 1983-2005. Любимая сестра. Помним. Скорбим». Места захоронения не было.
Просто камень и фотография. Но Алексею нужно было место, куда можно прийти, где можно посидеть, помолчать, вспомнить. Однажды, это было уже осенью 2024-го, он сидел у памятника и услышал шаги за спиной. Обернулся. К нему шла женщина лет пятидесяти. Худая, седая, с усталым лицом.
Она остановилась рядом и посмотрела на фотографию Марины. — Красивая была девочка, — сказала она. — Да. — Моя дочь тоже была красивая. Оксана. Она пропала в 2013-м. Алексей молча кивнул. — Оксана Белова, та, что работала на почте…
