У тебя двустволка. А мне не нужно в обоих. Хватит одного. Он перевел ружье на Игоря. — Ты первый, сынок. За предательство. Алексей прыгнул. Выстрел грохнул оглушительно.
Алексей почувствовал, как что-то горячее обожгло плечо, но не остановился. Он врезался в Геннадия, сбил его с ног. Ружье отлетело в сторону. Старик оказался неожиданно сильным. Он отчаянно сопротивлялся. Завязалась борьба.
— Пусти, — хрипел Геннадий. — Пусти, щенок. Алексей нанес удар. Старик взвыл, ослабил хватку. Алексей вскочил на ноги, отпрыгнул назад. Игорь уже поднял ружье и направил на отца. — Лежать! Не двигаться!
Геннадий медленно сел. Он смотрел на сына, и в его глазах было что-то страшное. Ни страх, ни злоба — разочарование. — Ты выбрал его, — сказал он, — чужака, вместо родной крови. — Я выбрал свою дочь. Она моя родная кровь. Не ты.
Геннадий покачал головой. — Я создал тебя, вырастил, сделал человеком. А ты… Он вдруг рванулся в сторону к валявшемуся рядом охотничьему ножу. Алексей не успел среагировать, но Игорь успел. Выстрел из револьвера.
Геннадий дернулся и упал. Нож выпал из его руки. Игорь подбежал к нему. Алексей видел, как он опустился на колени, как склонился над телом. — Отец? Отец? Геннадий еще дышал.
Ситуация была серьезной. — Ты… — прохрипел старик. — Ты все равно мой сын. Моя кровь. Запомни это. Его глаза закатились. Он потерял сознание.
Алексей достал телефон и набрал номер Козловой. — Наталья Викторовна, записывайте координаты. Нам нужна скорая и следственная группа. Геннадий Громов — опасный преступник. Ранен. Его сын готов дать показания. Он продиктовал координаты и повесил трубку. Игорь сидел на земле рядом с отцом.
Он не плакал. Просто смотрел в пустоту. — Маша? — сказал Алексей. — Нужно проверить Машу. Они вошли в дом. Девочка лежала на старой кровати, укрытой одеялом. Дышала ровно, просто спала.
Снотворное еще действовало. Игорь опустился рядом с ней на колени и взял за руку. — Все хорошо, доченька, — прошептал он. — Все хорошо. Папа здесь. Алексей вышел на крыльцо. Плечо болело.
Задело по касательной. Ничего серьезного. Он сел на ступеньки и посмотрел на небо. Звезды были яркими, холодными. Где-то там, наверное, была Марина. Смотрела на него.
Ждала справедливости. — Я нашел его, сестренка, — сказал Алексей вслух. — Нашел того, кто это сделал. Теперь он ответит. Ветер прошелестел в соснах. Словно ответ. Скорая и следственная группа приехали через полтора часа.
К тому времени Геннадий Громов пришел в сознание, но был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Его погрузили на носилки и увезли в областную больницу под конвоем. Машу забрала приехавшая Елена. Девочка проснулась уже в машине, ничего не помня. Снотворное сделало свое дело. Мать сказала ей, что дедушке стало плохо и его увезли в больницу. Правду она узнает позже. Гораздо позже.
Алексея тоже осмотрели врачи. Рана оказалась неглубокой. Несколько швов, перевязка. К утру он уже давал показания следователю Козловой в ее кабинете. Игорь Громов сидел в соседнем кабинете и рассказывал все. Про дневник отца, про разговор с дядей-священником, про годы молчания.
Он ничего не скрывал и ни на что не надеялся. Знал, что его ждет. Дело получило огромный резонанс. Сначала региональный, потом в масштабах всей страны. Опасный преступник, орудовавший 30 лет в маленьком провинциальном городке. Священник, который покрывал его именем веры. Полицейский, который знал и молчал. Журналисты слетелись в Верхнереченск.
Камеры, микрофоны, бесконечные вопросы. Алексей отказывался от интервью. Ему нечего было сказать этим людям. Они хотели сенсации, скандала, рейтингов. А он хотел только одного — справедливости. Геннадий Громов выжил…
