Свадьба обошлась в 1 миллион 200 тысяч гривен. Мелочь по меркам ее настоящего состояния, но Снежана вела счет каждому случайному отказу карты, каждому забытому кошельку, каждому вздоху сожаления, который ничего не стоил. Она думала, что это временное неудобство, что после свадьбы все изменится. Не понимала, что ее методично проверяют на прочность, выясняя, сколько можно выжать из «бедной девушки с наследством от бабушки».
За 3 месяца до свадьбы появилась Ангелина, лучшая подруга детства Вадима, о которой он раньше почему-то никогда не упоминал. Высокая блондинка в обтягивающем платье, с громким смехом и привычкой постоянно касаться руки Вадима во время разговора, поправлять ему воротник, смахивать с плеча невидимые пылинки.
— Помнишь нашу поездку во Львов после выпускного? — спрашивала она, почти не глядя на Снежану, вся обращенная к Вадиму. — Тот бар на Площади Рынок, где ты пел в караоке, и официант принес нам шампанское за смелость?
— Линочка, ты выглядишь потрясающе! — восхищалась Лариса Аркадьевна, и глаза ее сияли так, как никогда не сияли при виде Снежаны. — Снежана, может, Лина сводит тебя по магазинам, подберет что-нибудь поинтереснее?
Снежана чувствовала укол ревности, острый и неприятный, но гнала его прочь, успокаивая себя очевидными фактами. У нее есть кольцо на пальце, у нее есть мужчина. Ангелина – это призрак из прошлого, не более того.
Квартиру на Французском бульваре Снежана нашла сама: четырехкомнатную, в историческом здании, с высокими потолками, лепниной и видом на старые каштаны, за 10 миллионов гривен. Она объяснила Вадиму, что получила наследство от бабушки, и эта полуправда позволяла не раскрывать всех карт.
— Вадик должен оформить покупку на себя, — немедленно вмешалась Лариса Аркадьевна, и в ее голосе появилась новая, деловая нотка. — Провести деньги через свой счет, подписать все документы, вести переговоры с продавцом, чтобы чувствовал себя хозяином, главой семьи, чтобы соседи уважали.
— Мама права, — поддержал Вадим. — Это вопрос моей мужской гордости.
Снежана согласилась, ей хотелось, чтобы он ощущал себя добытчиком, настоящим мужчиной. Но дурой она не была. Ее адвокат, Ульяна Макиенко, женщина с 30-летним стажем и репутацией бульдога в юбке, составила бумаги так, что право собственности целиком и безоговорочно принадлежало Снежане. Деньги прошли через счет Вадима для видимости, однако юридически он не имел на квартиру никаких прав, ни единого квадратного сантиметра. Вадим подписал документы, не вчитываясь в мелкий шрифт. Он видел только цифры на своем счету и уже считал себя владельцем.
И вот наступила брачная ночь. Шесть часов танцев, тостов за счастье молодых, рукопожатий с людьми, чьих имен Снежана не запомнила и не запомнит никогда. Она поднялась в номер раньше мужа, все еще в свадебном платье, кружево которого царапало кожу подмышками и оставляло красные полосы. Глупая идея пришла сама собой, родилась из усталости и странного детского желания начать новую жизнь с чего-то веселого: спрятаться под кроватью, выскочить, когда войдет Вадим, посмеяться вместе над ее дурачеством.
Она забралась под высокую гостиничную кровать, прижимая к себе пышный подол, и замерла в темноте, вдыхая пыль. Кружево цеплялось за ворс ковра, корсет врезался в ребра. 32 года, владелица состояния, о котором свекровь даже не догадывается, и прячется под кроватью, как девчонка-подросток.
Дверь открылась, но вошел не Вадим. В комнату вплыл тяжелый, приторный аромат духов, которыми всегда пользовалась Лариса Аркадьевна, и Снежана вжалась в пол, перестав дышать. Послышались шаги, шорох ткани, глухой стук телефона о покрывало прямо над ее головой.
— Алло, Тамара? — голос свекрови, включившей громкую связь. — Все идет по плану. Эта дура ничего не подозревает.
— А если она не такая дура, как кажется? — спросил женский голос из динамика.
— Селючка, говорю тебе. Читает книжки по выходным вместо того, чтобы заводить нужные связи, одевается как студентка на стипендию. Напыщенная пустышка, которая думает, что ухватила бога за бороду. Год-полтора поживут, достаточно, чтобы брак выглядел настоящим. Потом Вадик начнет жаловаться на нее везде, устроим скандалы, она сама сбежит, не выдержит. У нас квитанция: деньги за квартиру прошли через его счет. Заберем через суд. Где этой секретарше взять на хорошего адвоката?
Снежана прикрыла рот ладонью, чувствуя, как холодеют пальцы, как немеет все тело. Дверь снова открылась, впустив новые шаги.
— Вадик, — голос свекрови мгновенно потеплел. — Как там Лина?
— Ее аренда заканчивается через полгода, хозяин продает квартиру. И что будешь делать? Поэтому нам нужно ускориться, мам. Не могу позволить ей спать на диване у сестры вечно. Кроме того… — пауза. — Ребенку нужна комната.
Снежана прижала ладонь к губам так сильно, что почувствовала солоноватый привкус крови от прикушенной изнутри щеки. Ребенок. Ангелина беременна. Вадим — отец.
— Эту ужасную голубую спальню переделаем под детскую, — продолжала Лариса Аркадьевна деловито, уже планируя будущее. — Когда эта уберется… Там света много, окна на юг.
— Мам, извини, что так вышло, что тебе приходится терпеть. — Голос Вадима звучал виновато, но не так, как ожидала услышать Снежана. Совсем не так. — Снежана… она скучная. Читает свои книги, сидит дома по вечерам. Никаких связей, никаких полезных знакомств для меня, хотя вроде деньги есть.
— Ты терпел, сынок. Ты молодец. Все это ради будущего.
— Она пресная, мам. Пресная, как кефир.
Под кроватью, в темноте и пыли, Снежана закрыла глаза, и перед ней пронеслись два года жизни, два года притворства, которое она считала любовью. Она вспомнила, как прятала дизайнерские платья в дальний угол шкафа, чтобы он не чувствовал себя рядом с ней нищим. Как притворялась, что не разбирается в винах, заказывая в ресторанах то же, что и он…
Обсуждение закрыто.