В первую брачную ночь я залезла под кровать, хотела разыграть мужа. Но в номер вошел кто-то другой и поставил телефон на громкую связь. То, что я услышала, заставило меня похолодеть.
За 10 лет до этой ночи 22-летняя Снежана сидела у постели матери в частной палате онкологического центра, где капельницы тихо отсчитывали последние дни Риммы Николаевны Шевченко. Некогда энергичная женщина, создавшая благотворительный фонд помощи детям-сиротам, теперь превратилась в тень самой себя, исхудав до неузнаваемости. За окном шумела Одесса, курортники смеялись на набережной Аркадии, продавцы морских сувениров зазывали туристов, а здесь, в стерильной тишине палаты, время остановилось.
— Тетя Зина… — прошептала мать, и голос ее был таким слабым, что Снежана наклонилась ближе, ловя каждое слово. — Моя родная сестра! И Валечка, подруга с института. Я ее на свадьбу свидетельницей брала. Они забрали деньги из фонда. Переводили на свои счета, подделывали отчеты.
— Мама, не надо сейчас об этом! — попыталась остановить ее Снежана.
— Надо! Ты должна понять! — Римма Николаевна с трудом повернула голову. — Деньги – это увеличительное стекло. Они показывают истинную природу людей. Но иногда это стекло обжигает раньше, чем успеваешь разглядеть правду. Обещай мне… Снежа, найди того, кто полюбит только тебя. Не за фамилию Шевченко, не за акции порта, не за дом в Совиньоне. Тебя, понимаешь? Только тебя!
Снежана пообещала, сжимая материнские пальцы, и это обещание въелось в нее глубже любой молитвы, стало частью ее существа, определило всю дальнейшую жизнь.
Отец воспитывал ее иначе, чем воспитывают дочерей в богатых семьях, где принцесс готовят к выгодным партиям и светским раутам. Федор Григорьевич Шевченко, генеральный директор логистического холдинга «Черноморский транзит», человек, построивший империю из руин советского пароходства, не водил Снежану на балы и приемы.
Он сажал ее рядом с собой на переговорах, учил читать договоры между строк, показывал, где прячутся ловушки в безобидных формулировках и как отличить честного партнера от мошенника по манере вести беседу.
— Они чуют деньги, как акулы чуют кровь в воде, — говорил он, когда дочь начала встречаться с мужчинами. — Ты для них не женщина, не личность, не душа. Ты лотерейный билет с гарантированным выигрышем.
И Снежана создала себе маскировку, тщательно продуманную, выверенную до мелочей. Переехала из семейного особняка с видом на море в обшарпанную «однушку» на поселке Котовского, где по вечерам шумели соседи, а стены подъезда покрывала сырость. Устроилась офис-менеджером в транспортную компанию за 15 тысяч гривен, водила неприметную иномарку с помятым крылом, правда, с форсированным двигателем под капотом.
Это была ее маленькая слабость — напоминание о том, кто она на самом деле. Днем она вырезала купоны на скидки, считала сдачу в супермаркете, носила одежду из масс-маркета, а ночами управляла инвестиционным портфелем, который приносил больше, чем зарабатывал за год ее официальный начальник.
Вадим появился в дождливый вторник возле Оперного театра, когда Снежана возвращалась с работы после особенно тяжелой недели. Начальник орал из-за потерянных накладных, соседи затопили ванную, и она просто хотела добраться до дома, выпить чаю и забыть обо всем. Она уронила бумажник прямо в лужу, он выскользнул из мокрых пальцев и плюхнулся в грязную воду у самого бордюра.
Мужчина в поношенной куртке, стоявший рядом, нагнулся быстрее, чем она успела среагировать, поднял его, вытер грязь рукавом собственной одежды, не побрезговав испачкаться, и протянул ей с улыбкой, от которой у нее перехватило дыхание.
— Вадим, — представился он, не отводя взгляда. — Менеджер по продажам в автосалоне. Едва план выполняю, если честно.
— Снежана. Офис-менеджер. Тоже не золотые горы, да?…
Обсуждение закрыто.