Кира встала из-за стола. Она держала в руках папку с документами. Подошла к Павлу и протянула ему бумаги.
— Это исковое заявление о расторжении брака, — ее голос был ровным, ледяным. — Основание — покушение на мою жизнь, систематический обман, наличие любовницы. Развод будет оформлен в одностороннем порядке. По брачному договору ты не получаешь ничего. Абсолютно ничего.
Павел смотрел на документы, не в силах прочитать ни строчки. Буквы расплывались перед глазами.
— Кира… Послушай… — он шагнул к ней, протянул руку, но сотрудники мгновенно оказались рядом, перехватили его за руки. — Это недоразумение. Я не хотел. Я был в отчаянии. У меня долги. Я не понимал, что делаю…
— Ты прекрасно всё понимал, — отрезала Кира. Ее глаза сверкнули. — Ты изучал яды целую неделю. Ты купил препарат через ветврача. Ты подсыпал его мне в вино в ресторане. Есть запись с камеры наблюдения. Ты вывез меня в лесополосу и бросил умирать, сказав, что мне осталось тридцать минут. Всё это было спланировано, обдуманно, хладнокровно. А потом ты писал своей любовнице, что скоро начнете новую жизнь.
Павел открыл рот, но не нашел слов. Доказательства. У них есть доказательства. Всё рухнуло. Весь его план превратился в прах.
— У нас есть медицинское заключение о факте отравления тиофосфатным соединением, — продолжала Дарья Салтыкова, подходя ближе. — Анализы крови, взятые в ночь покушения. Видеозапись из ресторана, где вы добавляете яд в бокал жены. Ваша переписка с Ольгой Черкасовой, в которой вы обещаете ей квартиру и бизнес после «решения вопроса» с женой. Финансовые документы, показывающие ваши долги на сумму более 500 тысяч. И завещание, по которому вы единственный наследник. Мотив, способ, улики — всё на месте.
Павел опустил голову. Плечи его поникли. Он понял, что проиграл. Полностью, окончательно, безвозвратно.
— Кира, прости, — прошептал он. — Я не знаю, что на меня нашло. Долги, отчаяние… Я люблю тебя, правда.
— Нет, — Кира покачала головой. — Ты никогда меня не любил. Ты сам признался мне в этом в лесу. Сказал, что я была просто удобным вариантом. Богатой дурочкой, которая клюнула на красивые слова. Помнишь?
Павел сжался в комок. Да, он говорил это. Говорил, когда был уверен, что она умрет и никто никогда не узнает.
— Ты недооценил меня, Павел, — Кира шагнула ближе, посмотрела ему прямо в глаза. — Думал, что я слабая, что легко от меня избавиться. Но я выжила. Меня спасли. И теперь ты ответишь за всё, что сделал.
Сотрудники надели на него наручники. Металл холодно сжал запястья. Павла повели к выходу.
— Куда? Куда вы меня ведете? — спросил он охрипшим голосом.
— В изолятор временного содержания, — ответила Дарья. — До суда. А потом, если вас признают виновным — а я уверена, что признают, — колония строгого режима на срок от восьми до пятнадцати лет.
Павла вывели из переговорной. Он обернулся в последний раз, пытаясь встретиться взглядом с Кирой, но она стояла спиной к нему, глядя в окно. Для нее Павел Лаврентьев больше не существовал. Он умер в ту ночь в лесополосе, когда показал свое настоящее лицо.
Когда дверь за ним закрылась, Кира выдохнула. Ноги подкосились, и она опустилась на стул. Гордей тут же оказался рядом, обнял ее за плечи.
— Всё кончено, — тихо сказал он. — Ты справилась. Ты невероятно сильная.
Кира кивнула. Слезы текли по ее щекам, но это были слезы облегчения, освобождения. Груз, который она несла все эти недели, наконец упал с ее плеч.
— Да, — прошептала она. — Теперь всё кончено. И я свободна.
Расследование уголовного дела, а затем судебный процесс длились три месяца. Павел Лаврентьев пытался отрицать вину, нанял адвоката, который строил защиту на версии о несчастном случае и недоразумении. Но доказательства были неопровержимыми. Медицинское заключение Анфисы Савицкой о факте отравления тиофосфатным соединением, запись с камеры видеонаблюдения ресторана, где Павел подсыпал яд в бокал жены, переписка с Ольгой Черкасовой, в которой он обещал ей совместное будущее после решения вопроса с женой, финансовые документы, показывающие его катастрофическое положение, и мотив преступления. Всё это легло в основу обвинительного приговора.
Кира присутствовала на всех заседаниях. Она сидела в зале суда, спокойная и собранная, слушала показания свидетелей, экспертов, самого Павла. Иногда она встречалась взглядом с бывшим мужем, и в его глазах она видела то злость, то страх, то жалкое раскаяние. Но ей было все равно. Этот человек больше не имел над ней никакой власти.
Ольга Черкасова тоже давала показания. Девушка пришла в суд бледная, с красными от слез глазами. Она рассказывала о своих отношениях с Павлом, о его обещаниях, о том, как он манипулировал ее чувствами. После дачи показаний она подошла к Кире в коридоре суда.
— Я прошу прощения, — прошептала Ольга, опустив глаза. — Я не знала. Клянусь, я никогда бы не согласилась на это, если бы знала…
