Один смотрел вперед, другой контролировал фланги. Они явно засекли тепловой след или услышали шум. Иван понял, что бежать бессмысленно.
Они моложе, быстрее и лучше экипированы. Придется принимать бой здесь. Он проверил магазин пистолета.
Три патрона. Мало. В ружье — два.
Еще меньше. Гранат больше нет. Остался нож.
Его старый верный боевой нож, с которым он прошел Афганистан. Лезвие, способное перерубить гвоздь. Наемники подошли ближе.
До них оставалось метров пятнадцать. Иван вжался в корни дерева, стараясь стать невидимым. Он слышал их переговоры шепотом.
«Вижу тепловой след у поваленного дерева, свежий». «Принял, захожу слева, прикрой». Они знали, где он.
Элемент внезапности был утерян. Иван понимал, что если он высунется, его срежут очередью. Нужно было что-то нестандартное.
Что-то безумное. Он нащупал рукой под снегом тяжелый камень, собрал последние силы. И швырнул камень в сторону, метров на десять правее, в кусты.
Звук удара о ствол дерева прозвучал громко в ночной тишине. Боец, который шел слева, рефлекторно дернулся на звук, разворачивая ствол автомата. «Контакт справа!» — крикнул он и дал короткую очередь по кустам.
В этот момент Иван выпрыгнул из своего укрытия. Не как старик, а как пружина, сжатая до предела. Он не стрелял.
Он бросился на ближайшего к нему наемника. Того, кто остался прикрывать. Расстояние в пять метров он преодолел в два прыжка.
Наемник успел заметить движение. Начал поворачиваться, но было поздно. Иван врезался в него всем телом, сбивая с ног.
Они рухнули в глубокий снег. Автомат наемника выстрелил в небо, осветив кроны деревьев вспышкой. Завязалась рукопашная.
Жестокая, грязная, без правил. Наемник был силен, молод. На нем был бронежилет и шлем.
У Ивана было только преимущество позиции — он был сверху — и опыт. Он ударил противника головой в лицо, прямо в забрало шлема. Боль ослепила самого Ивана, но противник тоже дезориентировался.
Иван попытался достать нож, но рука наемника перехватила его запястье. Хватка была железной. «Сдохни, дед!» — прохрипел боец, пытаясь перевернуть Ивана под себя.
Иван почувствовал, как силы покидают его. Мышцы сводило судорогой, он не мог пересилить молодого бугая. Тогда он сделал то, чему его учил инструктор по рукопашному бою еще в семидесятых.
Если не можешь победить силой, используй слабости врага. Он резко ослабил сопротивление, позволяя наемнику перекатиться сверху. Тот, почувствовав победу, потянулся к горлу Ивана.
В этот момент Иван, используя инерцию движения врага, подтянул колени к груди и с силой распрямил ноги, ударив обоими каблуками тяжелых армейских ботинок в незащищенную зону противника. Наемник взвыл. Его хватка ослабла.
Иван, не теряя ни секунды, вывернулся из-под него. Нож сверкнул в лунном свете. Один точный удар в сочленение бронежилета.
Тело врага обмякло. Иван тяжело дышал, хватая ртом морозный воздух. Сердце билось так, что казалось, ребра сейчас треснут.
«Один готов!» — прошептал он. Но оставался второй. Тот, который стрелял по кустам.
Он уже понял свою ошибку и бежал назад, к месту схватки. Иван подхватил автомат убитого. Укороченный АК с коллиматором и глушителем.
Оружие было привычным, родным. Он перекатился за ствол дерева, используя тело поверженного врага как бруствер. Второй наемник выскочил на поляну, водя стволом из стороны в сторону.
Он видел тело своего напарника и снег, но не видел Ивана. «Где ты, сука?» — заорал он, теряя самообладание. Иван прицелился.
Красная точка коллиматора легла на грудь наемника. Но он не выстрелил. Что-то в поведении этого бойца было странным.
Он слишком нервничал для профи, и он был слишком открыт. «Бросай оружие!» — крикнул Иван из-за дерева. «Ты окружен! Твой напарник мертв, у тебя нет шансов!»
Наемник замер. Он вглядывался в темноту, пытаясь определить источник голоса. «Пошел ты!» — крикнул он и открыл беспорядочный огонь в сторону дерева.
Пули щелкали по коре, осыпая Ивана трухой. Иван вздохнул. «Глупец!»
Он дал короткую очередь по ногам. Наемник упал, выронив автомат. Он закричал, хватаясь за простреленные бедра.
Иван вышел из укрытия, держа автомат наготове. Он подошел к раненому, пнул его оружие в сторону, сдернул с него балаклаву. Перед ним было лицо молодого парня с жесткими злыми глазами.
На шее — татуировка «Черный скорпион». Иван замер. Скорпион.
Символ спецназа. Но этот парень был слишком молод, чтобы служить в те времена, когда этот символ что-то значил для Ивана. Это была новая генерация.
Наемники, использующие символику чести для грязных дел. «Кто командир?» — спросил Иван, наступив ботинком на рану. Парень зашипел от боли….
Обсуждение закрыто.