— Привет, — сказала она, прижимая телефон плечом к уху и продолжая поправлять какие-то мелочи на полке.
— Привет, солнце. — Голос Романа звучал как-то особенно бодро, но за этой бодростью Кира уловила знакомые нотки напряжения, почти заискивания. Так он говорил всегда, когда ему предстояло что-то не очень приятное, но неизбежное. — Ты не занята? Не отвлекаю?
— Нет, любуюсь закатом, у нас сегодня невероятно красиво. Как дела на работе?
— Да все как обычно, завал. Слушай, Кир, у меня тут новость… В общем, мама моя, она приехать хочет. Прямо сейчас.
Кира замерла. Она знала, что этот момент когда-нибудь настанет. За почти год их отношений она так и не познакомилась с Ларисой Андреевной: та то болела, то была на даче, то уезжала к сестре в другой город. Роман каждый раз находил какие-то объяснения, но Кира чувствовала, что он просто оттягивает неизбежное. Он очень любил свою мать, говорил о ней с придыханием и почтением, но в его рассказах всегда сквозила какая-то тень, какая-то опаска.
— Приехать? К нам? — переспросила Кира, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно.
— Ну да. Ко мне она не хочет, говорит, у меня бардак, а твою квартиру, говорит, посмотреть надо. Оценить, так сказать. Она как раз тут недалеко, у подруги была. Вот я и подумал, может, и правда, пусть зайдет? Познакомитесь наконец, ужин какой-нибудь сообразим. Я сейчас в магазин заеду, куплю что-нибудь к чаю.
«Оценить». Слово царапнуло слух. Не посмотреть, не порадоваться, а именно оценить, как на рынке.
— Рома, но я же не готова, — растерянно проговорила Кира, оглядывая свою идеально прибранную квартиру. Готова она была как раз идеально, не готова она была морально. — Может, лучше на выходных? Я бы подготовилась, испекла бы что-нибудь.
— Кир, ну, пожалуйста, — в голосе Романа зазвучали умоляющие ноты. — Ты же знаешь, какая она. Если сейчас отказать, она обидится на всю жизнь, решит, что ты ее видеть не хочешь. Она у меня человек старой закалки, прямой, что думает, то и говорит. Ты уж постарайся ее понять, ладно? Не обращать внимания, если что.
«Человек старой закалки» — это была кодовая фраза, которую Роман использовал для оправдания любой возможной бестактности своей матери. Кира вздохнула. Спорить было бесполезно. Она знала, что если сейчас откажет, Роман будет чувствовать себя виноватым перед матерью, и этот вечер, да и все последующие дни, будут отравлены его дурным настроением. Проще было согласиться.
— Хорошо, — сказала она так спокойно, как только могла. — Пусть приезжает. Только ты не задерживайся.
— Лечу, мое золото! Через полчаса будем, — обрадовался Роман. — Я тебя люблю.
— Я тебя тоже, — тихо ответила Кира и нажала отбой.
Тишина в квартире больше не казалась умиротворяющей. Она стала напряженной, звенящей. Кира подошла к зеркалу в прихожей. Симпатичная женщина с большими серыми глазами и усталой складкой у губ. Она быстро поправила волосы, подкрасила губы, потом метнулась на кухню. Что приготовить на скорую руку? В холодильнике были куриные грудки, овощи, салат. Отбивные! Подойдет. Она достала разделочную доску, нож и принялась резать помидоры.
Движения ее были резкими, отточенными. Так она всегда справлялась с тревогой. Через действия: уборка, готовка, работа — любое методичное занятие успокаивало, приводило мысли в порядок. Она думала о Ларисе Андреевне. Роман много о ней рассказывал. Вдова инженера, всю жизнь проработавшая на заводе «Красный вымпел» в отделе кадров. Женщина с несгибаемым характером и твердыми убеждениями. Она одна вырастила сына после ранней смерти мужа, и Роман был светом ее жизни, ее главной гордостью и проектом. Свою двухкомнатную квартиру в старом кирпичном доме она тоже получила от завода: выстояла в очереди, отбила у других. Эта квартира была для нее не просто жильем, а медалью за трудовую доблесть и жизненные невзгоды.
Роман с благоговением произносил эти слова: «Мама квартиру выбила». Кира, платившая банку по полсотни тысяч в месяц, слушала это с некоторым недоумением. Она свою квартиру не выбивала, она ее покупала. Ей казалось, что это ничуть не легче.
Через сорок минут раздался звонок в дверь. Сердце Киры сделало нервный кульбит. Она вытерла руки о полотенце, глубоко вдохнула и пошла открывать…
Обсуждение закрыто.