Роман появился в дверях спальни в шесть утра. Тоже не смог уснуть. Провел ночь, делая звонки, сворачивая горы: адвокаты, врачи, следователи — все, кто мог помочь доказать, что этот мальчик действительно Михаил Тарасов.
«Как он?» — прошептал Роман. «Спит. Наконец, уснул около четырех утра. Были кошмары. Просыпался с криком дважды», — сказала Марина с красными от слез и бессонницы глазами. Миша открыл глаза медленно. На секунду растерялся.
Посмотрел на потолок, на мебель, на стены. Потом вспомнил. Он дома, в своей комнате. «Доброе утро, чемпион». Роман вошел и сел на край кровати. «Хорошо спал?»
«Лучше, чем за последние шесть месяцев». Миша попытался улыбнуться, но было больно. Все еще болело. «Сегодня будет долгий день, сынок, много дел нужно решить», — объяснил Роман.
«Доктор Игорь скоро придет тебя осмотреть. Потом сделаем анализ ДНК, а после обеда нужно в полицию давать показания». «Хорошо, папа, делай что нужно».
Тетя Маша приготовила огромный завтрак. Блинчики, фрукты, сок, бутерброды — все, что могла придумать. Но Миша смог съесть только кусочек хлеба с маслом. Желудок слишком сжался.
Доктор Игорь приехал ровно в девять. Это был мужчина лет шестидесяти, семейный врач на протяжении десятилетий. Он следил за каждой прививкой, каждой простудой Миши. Когда увидел мальчика, побледнел. «Боже мой».
Это все, что он смог сказать. Осматривал Мишу больше часа, проверил каждый шрам, каждую сломанную кость, каждую отметину на худом теле. Взял кровь на анализы, назначил рентген изуродованной ноги. «Ногу испортили».
«Тот, кто делал эту операцию, не знал, что делает». Врач покачал головой с гневом. «Можно улучшить. Идеально не будет, но можно сделать другие операции. Уменьшить боль, улучшить походку». «Сколько времени?» — спросил Роман.
«Месяцы, может, годы. Понадобится интенсивная реабилитация, еще операции. Но этот мальчик сильный, выжил в том, что убило 23 ребенка. Он выдержит». «Двадцать три». Роман всегда знал это число, но услышать вслух все еще резало душу.
После врача поехали в частную лабораторию сдавать ДНК. Мише пришлось снова сдавать кровь, отвечать на вопросы, подписывать бумаги. Девушка из лаборатории смотрела на мальчика с жалостью. Все так смотрели: с жалостью, с любопытством, с недоверием.
«Результат будет через три дня», — объяснила она. «А можно заплатить за срочный? Выйдет за 24 часа. Делайте срочный». Роман даже не моргнул. Деньги не имели значения. Важно было только доказать, что сын вернулся.
После обеда поехали в полицию. Старое здание райотдела с запахом сырости и дешевого кофе. Следователь, ведущий дело, был крепким мужчиной с седыми усами, который смотрел на все с видом человека, повидавшего слишком много.
Следователь Коваль. Он представился, крепко пожав руку Роману, потом оглядел Мишу с головы до ног. «Так, ты говоришь, что ты тот мальчик, который погиб в аварии?» «Я не погиб, я выжил», — Миша поправил твердым голосом.
«Хм…» — следователь сел на скрипучий стул и взял ручку. «Рассказывай все с самого начала и ничего не пропускай». Миша рассказал снова. Каждую деталь, каждую боль, каждую ночь на улице….
Обсуждение закрыто.