Сивой не ответил сразу.
Только закрыл глаза и прошептал одними губами. — Нет. Её уже невозможно сломать.
Она теперь Человек с большой буквы. А человек всегда сильнее любой тьмы. Конвоиры шли очень быстро, грубо подталкивая Елену в спину, словно торопились поскорее избавиться от неё.
За ними с лязгом закрывались одна за другой тяжёлые металлические двери, каждая из которых глотала дневной свет и оставляла всё меньше надежды. Елена шла молча, не сопротивляясь толчкам, не задавая лишних вопросов. Она больше не верила в пустые слова, теперь она верила только в реальные действия.
Прошло всего два дня с того памятного утра, как она вышла живой из камеры номер пять. Ей казалось, прошла целая жизнь. После выхода Мельник действительно перевёл её подальше.
Ни в госпиталь, ни в отдел внутренней безопасности. Её назначили работать в архив, подальше от глаз и горячих точек. Она сразу поняла, это было унижение, молчаливое наказание за то, что она не сломалась той ночью.
Но для Елены это назначение стало неожиданной передышкой. В архиве пахло вековой пылью, старыми бумажными папками и чем-то ещё, почти мёртвым. В этих тихих стенах никто не кричал от боли, никто никого не бил, никто не насиловал.
Только тихий шелест бумаги, скрежет старых металлических шкафов и звон ключей. Но именно здесь Елена начала замечать странные несостыковки. Сначала папки, личные дела заключённых, которых по факту не должно было существовать.
В официальных документах не совпадали даты, фамилии исчезали бесследно, диагнозы заменялись под копирку на другие. Была девушка по имени Оксана Петренко, приговорена за мелкое хищение всего на шесть месяцев. Но по бумагам она умерла от внезапного сердечного приступа через три недели после прибытия в колонию…
Елена помнила её лицо, молодая, испуганная, но совершенно не больная. Затем она нашла дело подростка. Да, именно мальчика, шестнадцати лет, обвиненного в нападении на сотрудника полиции.
По видеозаписи, которую Елена случайно нашла в старой архивной системе, было видно, он просто пытался разнять уличную драку. Но полицейский с характерной лысиной сам упал, а потом обвинил подростка в нападении. Суд длился всего три дня, приговор – четыре года колонии.
В зоне, где отбывают наказание реальные матерые уголовники, таких странных дел было много, слишком много, и всё это вело к одному имени – полковник Мельник. Он лично подписывал приказы на этапирование, он закрывал проблемные дела, он писал запросы в медчасть, после которых здоровые люди умирали от приступов. У него была налаженная система – машина, работающая без сбоев.
Елена поняла, то, что она видела в пятой камере – это только внешний фасад. За ним скрывался чудовищный механизм, перемалывающий судьбы, но это открытие было смертельно опасным, и она чувствовала это кожей. Её стали часто вызывать в кабинет начальника архива, ей задавали лишние наводящие вопросы.
Пытались поговорить «по душам». Предлагали перевод в другую колонию на севере страны, всё под видом «заботы» о молодом сотруднике. Но глаза, глаза тех, кто говорил с ней, были холодные и пустые, она не соглашалась на перевод.
Просто молчала, делала вид, что сломалась и смирилась. Пусть думают так, пусть считают её безопасной и глупой, но ночью она тайком копировала дела, записывала имена, перепечатывала списки. У неё появился свой тайник, маленький, за трубой отопления, куда никто никогда не заглядывал….
Обсуждение закрыто.