— И, кстати, о подарках. Я ведь тоже пришла не с пустыми руками. – Она кивнула в сторону прихожей. — Там у двери стоит коробка. В ней сервиз «Мадонна». Тот самый, о котором вы когда-то мечтали. Можете считать это моим прощальным подарком.
Свекровь на мгновение опешила. Сервиз. Она действительно когда-то говорила, что хотела бы такой. Но сейчас этот подарок выглядел как насмешка, как подачка.
— Мне не нужны твои подачки, – процедила она. — Забери свою рухлядь и убирайся из моего дома!
— С удовольствием, – кивнула Ольга. — Как только заберу свои вещи из вашей второй квартиры. И своего мужа. Игорь, мы уходим. – Она повернулась к нему. В её голосе не было просьбы, только приказ.
Игорь колебался. Он смотрел то на мать с искажённым от ярости лицом, то на жену, холодную и решительную. Он не знал, что делать.
— Ты никуда с ней не пойдёшь! – властно заявила Антонина Павловна. — Ты останешься здесь. С матерью.
— Мама, перестань, – промямлил Игорь. — Я…
— Я сказала: останешься! – Она схватила его за руку. — Если ты сейчас уйдёшь с этой дрянью, можешь забыть, что у тебя есть мать!
Это был её коронный приём. Шантаж. Ультиматум. Он всегда работал. Но сегодня что-то пошло не так. Возможно, дело было в десятках пар глаз, устремлённых на него. Возможно, в унижении, которое он испытал полчаса назад. А возможно, во взгляде Ольги, в котором он впервые увидел не любовь и всепрощение, а холодное презрение.
— Мама, отпусти! – он осторожно высвободил свою руку. — Нам с Олей действительно нужно поговорить.
— Ах, поговорить! – взвизгнула Антонина Павловна. — Ну и иди, вали к своей женушке! Но запомни: в мой дом вам обоим путь заказан, и в квартире, которую я тебе подарила, её ноги больше не будет!
— Вообще-то, – вмешалась Ольга, — эта квартира куплена в ипотеку, которая ещё не выплачена. И плачу по ней я. Так что юридически она принадлежит мне в той же степени, что и Игорю. А может, и в большей.
Это был удар ниже пояса. Антонина Павловна всегда считала эту квартиру своей, лишь временно отданной в пользование сыну. Мысль о том, что эта выскочка может на неё претендовать, была для неё невыносима.
— Вон! – закричала она, теряя последние остатки самообладания. — Оба вон отсюда!
Она вдруг схватила со стола тарелку с салатом оливье и запустила её в сторону Ольги. Ольга успела отскочить. Тарелка с грохотом разбилась о стену, оставив на обоях жирное жёлтое пятно. Гости ахнули. Юбилей окончательно превратился в балаган.
В этот момент к Ольге подошла пожилая, интеллигентная на вид женщина, сидевшая до этого в углу. Это была двоюродная сестра Антонины Павловны, Зинаида, которую Ольга видела всего пару раз.
— Деточка, – тихо сказала она, беря Ольгу за руку. — Не обращайте на неё внимания. Она всегда была такой… несдержанной. Вы всё правильно сделали.
Ольга с удивлением посмотрела на неё. Услышать слова поддержки от родственницы свекрови было полной неожиданностью.
— Спасибо, – прошептала она.
— Пойдёмте. – Зинаида потянула её к выходу. — Не стоит здесь больше оставаться.
Они вышли в прихожую. Игорь, бледный и растерянный, поплёлся за ними.
— Оля, подожди.
Она остановилась у двери, не оборачиваясь.
— Что, Игорь?
— Я… я не знаю, что сказать. Прости за маму.
— Дело не в твоей маме, Игорь. – Она наконец повернулась к нему. Её лицо было спокойным, но глаза холодными, как лёд. — Дело в тебе. В том, что ты никогда не был на моей стороне. Никогда не был моим мужем. Ты всегда был только сыном своей мамы.
Она открыла дверь и вышла на лестничную клетку. Зинаида вышла за ней.
— Вот что, девочка, – сказала она, поправляя свою шаль. — Я дам тебе совет. Беги от них. Беги, не оглядываясь. Этот мальчик никогда не изменится. А жизнь у тебя одна.
Она похлопала Ольгу по руке и вернулась в квартиру, из которой доносились приглушённые рыдания Антонины Павловны.
Ольга осталась одна. Она нажала кнопку вызова лифта. Игорь так и не вышел за ней. Он остался там — со своей мамой, со своим испорченным праздником, со своей разрушенной жизнью. Когда двери лифта открылись, Ольга шагнула внутрь. Она не знала, что будет делать дальше, но одно она знала точно – в ту квартиру, к этому человеку она больше не вернётся. Никогда.
Лифт медленно полз вниз, и в тусклом свете его кабины Ольга видела своё отражение в металлической стене. Бледное лицо, тёмные круги под глазами… И взгляд. Взгляд взрослой женщины, которая только что приняла самое трудное решение в своей жизни. Она не плакала. Слёзы высохли ещё там, на мокром асфальте. Внутри была звенящая пустота, смешанная с горьким чувством освобождения. Словно с её плеч сняли тяжёлый многолетний груз.
Выйдя из подъезда, она вдохнула полной грудью влажный прохладный воздух. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь мокрые тротуары и свежий запах озона. Она поймала такси и назвала свой адрес. Свой. Как же странно и непривычно было это осознавать. Та квартира, которую она семь лет считала их общей, теперь казалась чужой и враждебной. Местом, куда она больше никогда не захочет вернуться.
Пока машина ехала по городу, она думала о словах Зинаиды: «Беги, не оглядываясь». Эта простая фраза, сказанная почти незнакомым человеком, почему-то подействовала на нее сильнее, чем все уговоры родителей и подруг. Может, потому что это был взгляд со стороны, от человека из «вражеского лагеря», который видел всю ситуацию без прикрас.
Она достала телефон. Десяток пропущенных от Игоря. Она не стала перезванивать. Вместо этого написала короткое сообщение: «Я уезжаю к родителям. Завтра приеду за вещами. Ключи оставлю в почтовом ящике».
Она понимала, что это еще не конец. Будет развод, раздел имущества. Ипотечная квартира, купленная в браке – это сложный вопрос. Но сейчас она не хотела об этом думать. Сейчас ей нужно было просто оказаться дома, в своей старой комнате, где все было знакомо и безопасно.
Когда она вошла в родительскую квартиру, отец и мать сидели на кухне и молча пили чай. Они ждали ее.
— Ну что? – коротко спросил отец.
— Все, – так же коротко ответила Ольга, снимая пальто. — Это конец.
Мама молча встала, подошла и обняла ее. Крепко-крепко. И Ольга, уткнувшись ей в плечо, наконец позволила себе расслабиться. Она стояла, обняв мать, и чувствовала, как напряжение медленно отпускает ее.
— Правильно сделала, – сказал отец из-за стола. — Давно пора было.
— Я приехала ненадолго, – сказала Ольга, отстраняясь от матери. — Мне нужно собрать вещи. Я завтра поеду в квартиру.
— Пап, ты можешь поехать со мной?
— Конечно, – без колебаний ответил Виктор Семенович. — Во сколько?
— Часов в двенадцать. Думаю, их не будет дома. Не хочу снова видеть ни его, ни ее.
Но она ошиблась. На следующий день, когда они с отцом подъехали к ее дому, «Форд» Игоря стоял на парковке.
— Вот черт, – пробормотала Ольга. — Он дома.
— Ну и что? – пожал плечами отец. — Это и твой дом тоже. По крайней мере, пока. Пошли.
Они поднялись на этаж. Ольга с замиранием сердца вставила ключ в замок. Дверь открылась. В квартире было тихо. В прихожей валялись разбросанные вещи Игоря. На кухне стояла гора грязной посуды — видимо, после вчерашнего праздника никто не удосужился прибраться. Из гостиной доносился звук работающего телевизора. Они прошли туда.
Игорь сидел на диване в старом халате и смотрел какой-то сериал. Перед ним на столике стояла бутылка коньяка и полупустой стакан. Он выглядел ужасно: опухшее лицо, красные глаза и небритость.
— Оля…
Обсуждение закрыто.