— Он поверил. Или сделал вид. Он забрал мой телефон. Забрал ноутбук. Сказал, что пробьет твою машину по камерам. У него есть знакомые в полиции. Папа, он найдет тебя. Уезжай. Сейчас же.
Я обнял ее. Она была легкая, как птичка, и дрожала.
— Мы уедем вместе, — сказал я. — Вставай.
— Я не могу. Нога…
Я посмотрел на ее ногу. Лодыжка распухла, посинела — сломана или сильный вывих.
— Ничего. Я донесу. Я тебя в детстве на пятый этаж носил спящую. И сейчас донесу.
Я поднял ее на руки. Спина стрельнула острой болью, но я лишь стиснул зубы. Мы вышли из квартиры. Я не стал закрывать дверь. Какой смысл?
Спуск вниз занял вечность. Надя стонала сквозь зубы при каждом моем шаге. Я шептал ей какую-то ерунду:
— Потерпи, маленькая. Сейчас, сейчас, уже скоро.
На улице метель превратилась в буран. Видимость ноль. Я усадил Надю на переднее сиденье «Нивы», откинул спинку.
— Сиди тихо. Я сейчас.
Я нырнул под «Газель», вытащил пакет с деньгами. Забросил его обратно в багажник, сел за руль.
— Куда мы теперь? — спросила Надя. Зубы у нее стучали.
— Сначала в травмпункт. Частный, платный, на другом конце города. Чтобы без полиции пока. А потом… потом придумаем.
Я завел машину. И тут свет фар выхватил фигуру, стоящую перед капотом.
Виталик. Он стоял в пяти метрах от нас, широко расставив ноги. В руке у него была монтировка. Рядом с ним стояли еще двое. Шкафы в кожаных куртках. Братки из девяностых, которые никуда не делись, просто переоделись в форму охраны.
— Ну здравствуй, батя! — услышал я даже через стекло и вой ветра. — Далеко собрался?
Он ухмылялся. Он знал, что я вернусь. Он ждал. Погром в квартире, избитая Надя — это была приманка. И я, старый дурак, заглотил крючок вместе с леской.
— Папа! — выдохнула Надя.
— Заблокируй двери! — скомандовал я, щелкая кнопкой центрального замка. — И держись крепче!
Я включил первую передачу, нажал на газ и одновременно на тормоз, раскручивая двигатель. «Нива» заревела, как раненый зверь. Виталик перестал улыбаться. Он поднял монтировку.
— Выходи, тварь! — заорал он. — Выходи по-хорошему! Деньги отдай!
— По-хорошему не будет, Виталий, — прошептал я. — Будет по справедливости.
Я резко бросил сцепление. «Нива» прыгнула вперед. Не как спорткар, а как тяжелый чугунный утюг. Бампер у меня был силовой, усиленный швеллером — еще одна привычка советского инженера.
Виталик не ожидал. Он думал, я испугаюсь. Старик, интеллигент, пенсионер. Что я могу? Но он забыл, что я сорок лет проработал в цеху, где штамповали детали для серьезной техники. И что мне нечего терять, кроме дочери.
Он отскочил в последний момент, поскользнувшись на льду. Монтировка звякнула по капоту, оставив вмятину, но не разбив стекло. Один из «шкафов» попытался прыгнуть на подножку, но я резко вывернул руль влево, и он отлетел в сугроб. Удар. Мы снесли бампером мусорный бак, который преграждал выезд. Искры, скрежет пластика.
— Держись! — крикнул я.
Мы вылетели из двора на проспект. Сзади я увидел, как загораются фары черного джипа. Погоня. Теперь это была не просто езда. Это была война. Я знал этот район лучше, чем он. Я строил этот район. Я знал каждый проходной двор, каждую арку…
Обсуждение закрыто.