Белые сугробы теперь быстро росли прямо на линолеуме их крошечной, промерзшей гостиной. Священник в панике попытался закрыть зияющую прореху плотным куском брезента изнутри комнаты. Но влажная ткань моментально заледенела на сквозняке и стала жесткой, как кусок фанеры, не поддаваясь изгибам. Его больная супруга дрожала так сильно, что звук громко стучащих зубов был отчетливо слышен сквозь завывания ветра. Лица маленьких детей стали пугающе бледными, а их губы приобрели явный синеватый оттенок.
Это были явные признаки гипоксии и надвигающегося смертельного переохлаждения организмов. И тогда, посреди этого кромешного ада, Тарас Кравченко принял единственно верное, хоть и унизительное для него решение. Он жестко сказал своей дрожащей жене и плачущим детям правду в лицо. Он констатировал факт, что они просто не доживут в этом красивом леднике до рассвета. Мужчина скомандовал немедленно собираться и идти к той самой девочке, у которой в жилище всегда гарантированно тепло.
Жена попыталась слабо протестовать, сквозь слезы напоминая мужу его же собственные слова. Она говорила, что это обычная сырая яма посреди степи, не пригодная для жизни нормальных людей. Она искренне не понимала, как в земляной норе может быть безопаснее, чем в их огромном капитальном доме. Но Тарас резко оборвал все ее сомнения суровым, не терпящим никаких возражений тоном. Он отрезал, что девчонка там точно не замерзает насмерть, в отличие от них всех в эту самую минуту.
Семья поспешно завернула детей во все имеющиеся в доме сухие одеяла. Они обвязались прочными веревками вокруг поясов, чтобы никого не потерять в слепящей, ревущей метели. Открыв тяжелую дверь, они сделали шаг и вышли в бушующую ледяную бездну. Ураганный ветер едва не переворачивал их навзничь при каждом робком и неуверенном шаге. Жесткий, колючий снег хлестал по незащищенным участкам лиц, словно тысячи острых стальных игл.
Тарас прекрасно знал нужную дорогу — им нужно было преодолеть всего один километр по прямой через степь. Но в таких апокалиптических погодных условиях каждый пройденный метр превращался в тяжелейшую битву за выживание. Его старший сын сильно споткнулся о скрытый под глубоким снегом камень и тяжело упал. Отец грубой физической силой, рывком поднял его на ноги за куртку, и они упрямо продолжили свой страшный путь. Легкие горели невыносимым огнем от каждого вдоха обжигающе ледяного воздуха.
Руки в толстых перчатках уже абсолютно ничего не чувствовали, отказываясь слушаться. Ноги казались невероятно тяжелыми, словно неподъемные ледяные глыбы, привязанные к телу. Когда они чудом добрались до занесенного снегом убежища Елены, Тарас начал колотить в кривую дверь. Он бил в нее замерзшими кулаками, как обезумевший от страха человек. Он перекрывая шум ветра закричал, умоляя девушку открыть дверь, потому что они замерзают насмерть.
Дверь со скрипом поддалась, и измученная, полумертвая семья Кравченко буквально ввалилась внутрь спасительного помещения. Температурный контраст был настолько резким и неожиданным, что в первые секунды причинял почти физическую боль. Плотный, насыщенный теплом воздух ударил по их обмороженным лицам, словно мягкая, но тяжелая пощечина. Тарас тяжело задыхался, пытаясь прийти в себя после марш-броска на грани человеческих возможностей. Его жена просто бессильно осела на гравийный пол и громко, истерично разрыдалась.
Дети стояли неподвижно посреди комнаты, не переставая мелко и судорожно дрожать. Они были не в силах сразу осознать то спасительное тепло, которое их внезапно окутало. Это было похоже на моментальный переход через фантастический портал в совершенно другой, добрый мир. Мир, где этой свирепой, убивающей все живое зимы словно никогда и не существовало. Елена мгновенно среагировала и плотно закрыла за ними входную дверь, отсекая вой метели.
Она строгим и уверенным голосом скомандовала им немедленно снимать всю насквозь мокрую верхнюю одежду. Девушка понимала, что ледяная вода от растаявшего снега быстро приведет к фатальному переохлаждению. Она без малейших колебаний отдала незваным гостям свое единственное сухое одеяло и туристический коврик. Она заботливо усадила замерзших людей вплотную к каменной топке. Камни все еще щедро излучали накопленный жар от ее маленького вечернего костерка.
И не сказав ни единого слова упрека, не припомнив ни одной из тех жестоких насмешек, она приступила к делу. Елена молча принялась кипятить воду в своем котелке для спасительного горячего чая. Тарас, респектабельный мужчина, публично предрекавший ей неминуемую смерть через месяц, теперь сидел на земляном полу. Тот самый высокомерный богач, который брезгливо предлагал ей копеечную работу из снисхождения, сейчас прятался в ее укрытии. Он с огромным облегчением чувствовал, как жизнь медленно возвращается в его побелевшие, скрюченные пальцы…
