Она уже собиралась повернуть назад, когда услышала голоса, доносившиеся из-за тяжелой дубовой двери. Голос Николая, но не похожий ни на что, что она слышала от него раньше. Более холодный, более угрожающий, смертоносный.
Инстинкт велел уйти, но любопытство победило. Светлана подошла ближе к двери и заглянула в узкую щель. Комната внутри выглядела как кабинет, но атмосфера больше напоминала камеру допросов.
Николай стоял там, спина прямая, как меч, лицо из льда. Перед ним на полу на коленях стоял мужчина средних лет, бледный от ужаса, с кровью, текущей из пореза на лбу. Два крупных мужчины в черных костюмах стояли по бокам — явно охрана Николая или его боевики.
«Я задал тебе простой вопрос», — сказал Николай, его голос был настолько тихим и ровным, что становилось жутко. «Где мой груз?» Светлана всё поняла мгновенно.
Николай был не просто богатым бизнесменом, он был кем-то гораздо более мрачным. Слухи, которые она слышала вскользь о подпольной империи семьи Бондаренко, внезапно стали ясны как день. Она уже собиралась отступить, когда твердая рука легла ей на плечо.
Максим, помощник Николая, стоял там с холодным выражением лица. «Вам не следует здесь находиться», — сказал он тихим, угрожающим голосом. «Эта зона закрыта для посещения».
Светлана не дрогнула. Она видела слишком много пугающих вещей в жизни, чтобы её мог запугать человек в костюме. «Мне наплевать, кто он такой!» — отрезала она.
«Его сына отравляют. У меня есть доказательства. Пропустите меня».
Максим нахмурился, явно не привыкший к такому обращению. Но слово «отравляют» заставило его замереть. Он посмотрел на неё мгновение, затем кивнул и открыл дверь.
Николай обернулся на звук, на его лице на миг промелькнуло удивление, когда он увидел вошедшую Светлану. Он подал знак своим людям увести человека, стоявшего на коленях, и комната быстро опустела, пока они не остались вдвоем. «Госпожа Кравченко», — сказал Николай, голос которого всё еще хранил холод только что завершенного допроса.
«Вы не должны быть здесь». «Подушка», — сказала Светлана, игнорируя предупреждение. «Она пропитана химическим раздражителем. Промышленный класс».
«Кто-то отравлял Мишу в течение двух месяцев». Николай замер. Мгновение он просто стоял, словно его разуму требовалось время, чтобы осознать сказанное.
Затем ударил шторм. Николай развернулся и с пугающей силой ударил кулаком по массивному деревянному столу. Столешница треснула, щепки разлетелись повсюду.
«Кто?» — взревел он, его голос был подобен грому. «Кто посмел коснуться моего сына?» Ярость короля мафии была страшной вещью.
Его глаза горели, вены вздулись на шее, и вся комната, казалось, задрожала под весом его гнева. Но Светлана не отступила. Она стояла на месте, спокойная, ожидая, когда шторм немного утихнет.
Когда Николай наконец вернул себе каплю самообладания, он повернулся к ней, тяжело дыша. «Кто прислал эту вещь?» «Я еще не знаю, но мы можем выяснить. Проверьте записи о доставке».
Николай достал телефон и сделал короткий звонок. Спустя минуты Степан появился в дверях, его лицо побледнело, когда он увидел разбитый стол. «Сэр, вы звали?»
«Шелковая подушка в комнате Миши», — сказал Николай, голос его был опасен, как лезвие у горла. «Выясни, откуда она взялась. Сейчас же».
Степан кивнул и исчез. Десять минут спустя он вернулся с планшетом в руках, его руки заметно дрожали. «Сэр, я нашел заказ. Подушка была куплена в «Elysian Silks» два месяца назад».
«И?» Николай шагнул ближе, сузив глаза. «Кто заказал?»
Степан сглотнул, его лицо было белым, как мел. «Заказ был сделан со счета госпожи Елены Бондаренко. Сэр».
Мертвая тишина воцарилась в комнате. Светлана посмотрела на Николая и увидела, как его лицо застыло в бесстрастной маске. Но в его серых глазах формировался шторм.
Шторм, еще более ужасающий, чем только что выплеснувшаяся ярость. Он стоял неподвижно, как скала, глядя вдаль, в сторону той части дома, где находилась его мать. «Оставьте нас», — сказал он голосом холоднее льда.
«Все. Живо». Степан поспешил прочь. Максим, появившийся в дверях, тоже отступил.
Осталась только Светлана, неуверенная, стоит ли ей уходить. Николай повернулся к ней, и на мгновение она увидела вовсе не пугающего криминального авторитета, а человека, которого только что предала собственная мать. «Спасибо, Светлана», — сказал он тихим и измученным голосом.
«А теперь, если извините, мне нужно поговорить с матерью». Николай вышел из комнаты шагами, которые ложились тяжело, как валуны. Он вытащил телефон и позвонил Максиму.
Его голос был холодным, как сталь. «Заблокируй поместье. Никто не входит и не выходит. Я имею в виду — никто. Поставь охрану у каждого выхода. Если моя мать попытается уйти, останови её».
Он закончил звонок и постоял мгновение спиной к Светлане. Его плечи были напряжены, как струна, готовая лопнуть. Светлана чувствовала бурю, закручивающуюся внутри него.
Глубокая ярость, переплетенная с болью предательства. В коридоре послышались быстрые шаги, и появилась Катерина. Её лицо было бледным, как у человека, только что увидевшего призрака.
Она всё еще была в своем шелковом пеньюаре. Её светлые волосы запутались. Очевидно, она услышала новости от кого-то из персонала.
«Николай», — позвала она дрожащим голосом. «Что происходит? Мне сказали… сказали, что кто-то отравил Мишу? Скажи мне, что это неправда. Пожалуйста, скажи, что это неправда».
Николай не обернулся. Он не ответил. Он только стоял, глядя вдаль через окно, как будто он был где-то очень далеко.
Катерина повернулась к Светлане, её глаза были красными и полными отчаяния. «Это правда? Кто мог сделать такое с ребенком, с нашим малышом?»
Светлана глубоко вдохнула. Она не хотела быть той, кто это скажет. Но Катерина заслуживала правды.
«Улики указывают на подушку в кроватке Миши», — сказала она, заставляя свой голос оставаться ровным. «Она была пропитана химическим раздражителем. И эта подушка была заказана со счета вашей свекрови».
Катерина застыла, словно её ударили по лицу. «Елена?» — прошептала она, ужас прорвался в её голосе. «Нет, это невозможно. Она его бабушка. Она держала его на руках, когда он родился. Она купила ему ту серебряную погремушку. Она… она бы не стала».
«Разве это невозможно, Катя?»
Обсуждение закрыто.