Наталья заметно побледнела, но глаз не отвела и не отвернулась. Она нашла в себе силы подойти первой.
— Здравствуйте, Елена, — голос ее слегка дрожал. — Я вам тогда так толком ничего и не сказала. Просто не смогла найти правильных слов в том кошмаре. Спасибо вам. Спасибо, что не стали меня втаптывать в грязь. Что не привлекли к суду как соучастницу. Я правда ничего не знала об этой грязи. Он так убедительно врал, что давно разведен, что квартира принадлежит только ему… А я, дура, даже не додумалась ничего проверить. Просто слепо поверила.
— Вы не дура, — спокойно и твердо ответила Елена. — Вы просто ему поверили. Я тоже свято верила ему целых семь лет.
Наталья с благодарностью кивнула, крепко прижала к себе притихшую дочку и поспешно ушла. Елена еще долго смотрела ей вслед, думая о том, что эта красивая, уставшая женщина была точно такой же невинной жертвой. Просто ей досталось другое кресло в том же самом кабинете, где вершились чужие судьбы.
Прошел ровно год.
Елена по-прежнему спокойно жила в уютной бабушкиной квартире на третьем этаже того самого старого кирпичного дома. Как и обещала себе, она надежно сменила все замки на входной двери. Полностью переклеила обои в спальне, выбрав новые — светло-серые, успокаивающие, без всякого кричащего рисунка.
Безжалостно выбросила старый матрас: вызвала крепких грузчиков, которые с трудом вытащили эту тяжеленную громадину по узкой лестнице, громко чертыхаясь на крутых поворотах. Купила абсолютно новый, от другого производителя, даже немного другого размера — лишь бы в этой комнате больше ничего не напоминало о прошлом. Застелила его хрустящим новым бельем — белоснежным, простым, из самого качественного хлопка. И в первую же ночь на этом новом месте проспала так сладко и глубоко, как не могла уснуть уже много долгих месяцев.
На работе дела Елены тоже пошли в гору: она получила заслуженное повышение, заняв должность старшего редактора. А еще через полгода руководство доверило ей вести престижные вечерние курсы по редактуре текста для начинающих авторов. Внезапно выяснилось, что она обладает редким педагогическим даром: умеет объяснять сложные вещи невероятно терпеливо, строго по существу и без капли высокомерной снисходительности.
Люди инстинктивно тянулись к ней. Она не сразу поняла, в чем кроется секрет этой притягательности, а потом вдруг догадалась: в ней проросла и окрепла та самая спокойная, непоколебимая внутренняя уверенность. Уверенность, которая появляется только у сильных людей, с честью переживших страшное предательство и не позволивших себя сломать. Это была не колючая жесткость и не ядовитый цинизм — это была именно глубинная уверенность. Тихая, спокойная и непререкаемая. В точности как голос ее покойной бабушки.
А еще Елена неожиданно для самой себя начала шить. Это увлечение появилось почти случайно: в первые месяцы после тяжелого развода она отчаянно искала спасительное занятие для беспокойных рук и воспаленной головы, чтобы бесконечные одинокие вечера в пустой квартире не казались такими пугающе длинными…
