Ирина рассказывала. Про последние месяцы, про замкнутость Андрея, про скрытность. Про случайно подслушанный разговор в четверг. Про старушку-гадалку и ее предсказания. Следователь слушала, кивала, записывала.
— Вам повезло, — сказала она в конце. — Если бы вы ушли на работу, он бы успел. Банк уже проверил документы, готов был выдать деньги. Еще час-два, и кредит был бы оформлен. Доказать потом, что вы не причастны, было бы крайне сложно.
— А что теперь будет с ним? — спросила Ирина.
— Возбуждено уголовное дело. Статья 159-я, часть 3: мошенничество в крупном размере. Если суд признает виновным — от трех до шести лет лишения свободы. Плюс подделка документов, это отдельная статья.
Ирина кивнула. Шесть лет. Ее муж может сесть на шесть лет. За то, что хотел обмануть ее.
— Вы будете подавать на развод? — спросила следователь.
— Да. Обязательно.
— Правильно. Такие вещи не прощаются.
Когда следователь ушла, Ирина села за компьютер и начала искать адвокатов. Нужно было правильно оформить развод, разделить имущество, хотя делить-то было нечего. Квартира ее, машины нет, сбережений тоже. Андрей принес в семью только долги.
Она нашла контору недалеко от дома, записалась на прием. На следующий день пошла туда. Адвокат оказался мужчиной лет сорока, с приятным лицом и спокойным голосом.
— Ваш случай довольно простой, — сказал он, изучив документы. — Имущество ваше, оно было до брака. Совместно нажитого почти нет. Долги мужа — его личные долги по азартным играм, к вам отношения не имеют. Подадим на развод, через два-три месяца все будет готово.
— А если он будет против? — спросила Ирина.
— Даже если будет, это не помеха. При таких обстоятельствах суд разведет в любом случае. Брак считается безвозвратно распавшимся.
Безвозвратно распавшимся. Как юридически звучит то, что болью отдается в груди.
Через неделю Ирина вышла на работу. Коллеги встретили участливо: новости в маленьком коллективе расходятся быстро. Кто-то из ее смены видел, как к ней приезжала полиция. Спрашивали осторожно, намеками.
— Ирочка, ты как? Все нормально?
— Нормально, — отвечала она. — Просто жизнь такая.
Работа помогала. Капельницы, уколы, больные люди — все это отвлекало от собственных мыслей. Дома было тяжелее. Пустая квартира встречала тишиной. Раньше хоть муж был, хоть и молчаливый, отстраненный, но живой человек. А теперь она возвращалась в абсолютную пустоту.
Однажды вечером, недели через две после того случая, Ирине позвонил незнакомый номер.
— Алло? Здравствуйте. Это Максим, друг Андрея. — Ирина вспомнила: тот самый Максим, у которого якобы была дача. — Слушаю.
— Я звоню по поводу Андрея. Он у меня живет сейчас, — голос был неуверенным. — Ему очень плохо. Он почти не ест, не спит. Плачет постоянно. Я боюсь, что он что-то с собой сделает.
Ирина молчала. Внутри не дрогнуло ничего. Ни жалости, ни сочувствия.
— И что я должна сделать? — спросила она холодно.
— Может, вы с ним поговорите? Он хочет вас увидеть. Просить прощения.
— Максим, ваш друг хотел лишить меня дома. Подделал документы, собирался взять кредит на три миллиона от моего имени. Если бы у него получилось, я бы осталась с огромным долгом, меня бы выселили из квартиры. Вы понимаете это?
— Понимаю. Но он не со зла. Он запутался, влез в долги. Его били, угрожали. Он испугался.
— Он мог прийти ко мне и сказать правду. Попросить помощи. Вместо этого он решил меня обмануть.
— Ира, дайте ему шанс. Один разговор.
— Нет, — твердо сказала она. — Мне не о чем с ним разговаривать. Я подала на развод. Все кончено.
— Но восемнадцать лет же вместе прожили!
— Именно. Восемнадцать лет, и он предал меня. За один день перечеркнул все. Извините, Максим, но я не хочу его видеть. До свидания.
Она положила трубку и заблокировала номер.
В конце октября к ней снова пришли из банка. Тот же Кравцов, старший менеджер, но уже без юриста.
— Ирина Петровна, мы завершили внутреннее расследование, — сказал он, присаживаясь в кресло. — Подтверждено, что попытка получения кредита была мошеннической. Все документы с вашим именем аннулированы. Вы ничего не должны банку.
— Спасибо, — Ирина налила ему чай.
— Но есть одна деталь, — Кравцов достал папку. — Ваш муж должен банку деньги по другому кредиту. Двести тысяч. Этот кредит он оформил год назад на свое имя. И не платит уже три месяца.
— При чем здесь я?
Обсуждение закрыто.