— спросила она, вытирая руки полотенцем.
— Поел. — Он встал, сунул телефон в карман джинсов так быстро, будто прятал улику. — Пойду полежу, башка болит.
И ушел в спальню, даже не спросив, как прошел ее день. Ирина осталась стоять на кухне, глядя на недоеденную картошку на сковороде, на грязную тарелку, которую он даже не удосужился убрать в раковину.
Восемнадцать лет вместе. Раньше они разговаривали обо всем, делились мелочами, смеялись над глупостями. Он встречал ее с работы с цветами просто так, без повода. Она готовила его любимое блюдо. А теперь будто чужие люди под одной крышей, соседи по коммуналке, не больше.
Она налила себе чаю и села за стол. На календаре, висевшем на стене рядом с холодильником, была среда, двадцать третье октября. До пятницы два дня.
«В пятницу первой открой дверь ты», — эхом отдавались в голове слова гадалки.
Глупости какие! Что может случиться в пятницу? Обычный день, обычная утренняя смена с восьми до трех, потом домой, может быть, в магазин заскочить. Но тревога не отпускала. Она сидела где-то под ложечкой тяжелым комком, который невозможно проглотить и невозможно выплюнуть.
Ирина допила чай и пошла в ванную. Пока набиралась вода, она посмотрела на себя в зеркало, запотевшее от горячего пара. Усталое лицо с мелкими морщинками у глаз, седые пряди в темных волосах, которые она давно перестала красить. Когда она успела так постареть? Когда жизнь превратилась в бесконечную череду смен, готовки, стирки и молчаливых вечеров с мужем? Когда они перестали быть семьей и стали просто людьми, живущими рядом?
Она разделась и погрузилась в горячую воду, закрыв глаза. Слова старушки всплывали снова и снова. «Если дверь откроет муж, будет беда». Какая беда? Почему именно муж? Почему пятница?
Андрей в последнее время стал каким-то странным. Нервным, замкнутым, раздражительным. Телефон прячет, разговоры обрывает на полуслове. Ирина думала: может, другая женщина появилась? Восемнадцать лет вместе, страсть давно ушла, быт заел. Может, он нашел кого-то помоложе, поярче, без вечно усталых глаз и рук, пахнущих больничным хлоргексидином. Но что-то подсказывало, что дело не в этом. Она знала мужа достаточно хорошо, чтобы понять: это не влюбленность, это нечто другое. Страх, что ли?
Вспомнились странные детали последних недель. Андрей стал часто ездить куда-то по выходным, говорил, что к другу Максиму на дачу, помогать забор чинить. Но когда Ирина случайно позвонила Максиму попросить рецепт маринада для шашлыка, тот удивился: какая дача, он уже три года как дачу продал. Пару раз видела, как Андрей быстро закрывал ноутбук, когда она заходила в комнату. Однажды нашла в его куртке какую-то визитку, но не успела разглядеть — он выхватил и спрятал, почти грубо оттолкнув ее руку.
Ирина открыла глаза и посмотрела на потолок, где расплывались тени от лампочки. Может, она параноик? Может, он просто устал от жизни, от нее, от всего? Мужчины в его возрасте часто переживают кризис среднего возраста. Сорок пять лет, работа по контракту, никакой стабильности. Может, боится, что не сможет обеспечивать семью. Хотя какую семью? Детей у них так и не случилось: сначала откладывали, потом оказалось, что уже поздно.
Но слова старушки не давали покоя. «В пятницу первой открой дверь ты». Что, если это не просто бред старой женщины? Что, если в этом есть доля правды? Ирина не была суеверной, но медсестрой работала достаточно долго, чтобы увидеть вещи, которые наука объяснить не могла. Бабушка в реанимации, которая ровно за сутки до смерти сказала, что видела покойного мужа у окна. Девочка, проснувшаяся из комы ровно в тот момент, когда мать закончила молитву. Может, в мире есть вещи, которые рациональным умом не понять?
Обсуждение закрыто.