Через несколько дней начали происходить странные мелочи, которые невозможно было доказать, но невозможно было и игнорировать. Я оставляла ключи на столе — они оказывались в сумке. Я закрывала шкаф — утром он был приоткрыт. Моя любимая чашка однажды разбилась, хотя никто не признавался, что брал ее. Муж все чаще смотрел на меня с раздражением, говорил, что я нервная, что мне кажется, что я должна быть терпимее, ведь его мать тяжело больна. Каждый такой разговор оставлял ощущение, будто меня медленно отодвигают на второй план в собственном доме.
Я пыталась убедить себя, что это стресс, что я преувеличиваю. Но одна мысль не давала покоя: почему, когда я захожу в комнату, ее лицо мгновенно становится безжизненным, а когда я выхожу, мне кажется, что за спиной что-то меняется? Самым страшным было не это, а то, как тонко она влияла на моего мужа, не произнося ни слова при мне. Он вдруг начал повторять ее старые фразы, обвинять меня в холодности, в эгоизме, в том, что я думаю только о себе. Каждый раз я ловила себя на ощущении, будто кто-то аккуратно, шаг за шагом, переписывает реальность.
Однажды я вернулась домой раньше обычного и услышала, как он разговаривает по телефону в другой комнате. Голос был напряженный, оправдывающийся, словно он объяснялся перед кем-то старшим и более значимым. Когда я вошла, разговор оборвался, а он сказал, что это работа.
Тогда впервые во мне родилось решение, которое я сама от себя скрывала: мне нужно видеть, что происходит в доме, когда меня нет. Я долго колебалась, чувствуя себя предательницей и одновременно жертвой, но страх потерять себя и свою реальность оказался сильнее. Я заказала маленькие камеры — такие, которые почти невозможно заметить, — и установила их, пока муж был на работе, а свекровь, как всегда, сидела неподвижно в кресле, глядя в одну точку.
Я говорила себе, что делаю это ради безопасности, ради контроля за ее состоянием. Но в глубине души понимала: я ищу подтверждение своим ощущениям или доказательство того, что схожу с ума. Когда все было готово, я почувствовала странное облегчение и одновременно новый виток тревоги, потому что теперь правда, какая бы она ни была, находилась совсем рядом. Я продолжала жить обычной жизнью: готовила ужины, улыбалась мужу, аккуратно поправляла плед на ногах свекрови, но внутри меня нарастало напряжение, словно я стояла перед дверью, за которой скрывалось нечто опасное.
Каждый вечер я смотрела на телефон и откладывала просмотр записей, убеждая себя, что сделаю это завтра. Я боялась увидеть то, что уже не смогу «развидеть», и боялась не увидеть ничего, потому что тогда придется признать, что мой страх живет только в моей голове. Так прошли дни, наполненные глухим ожиданием, недосказанностью и ощущением, что в этой квартире есть тайна, которая медленно, но неотвратимо приближается к моменту разоблачения.
Я не знаю, сколько времени я сидела перед экраном, прежде чем осознала, что мои пальцы дрожат так сильно, что я едва могу нажать на паузу. Все, что я видела, не укладывалось ни в одно объяснение, кроме самого страшного….
Обсуждение закрыто.