Артем с трудом разогнул затекшие руки. Вода в бутылке наполовину замерзла, пришлось разогревать дыханием.
Артем посчитал еду: осталось печенье на один раз, больше ничего. Нужно было срочно найти людей, иначе они погибнут. Лена слабела на глазах, с трудом поднялась, пошатываясь.
«Артемка, я больше не могу идти». — «Сможешь», — Артем взял ее на руки. — «Мы найдем дом». Вместо дороги назад они шли все глубже в лес.
Артем надеялся найти охотничью избушку или лесника. Кто-то же должен был здесь жить. На тропе увидели следы — то ли человека, то ли крупного зверя, Артем не мог разобрать, но это давало надежду.
Лена споткнулась, упала и разбила коленку об острый камень. Кровь текла через рваные колготки, она заплакала от боли. Артем оторвал полоску от своей рубашки и перевязал ей рану.
«Потерпи, сестренка. Скоро найдем людей». Но сам он начинал терять надежду, так как кругом был только лес. К обеду Лена совсем ослабла, еле держалась на ногах, говорила невпопад.
Артем нес ее на спине, сам едва держался, ноги подкашивались от усталости. Доели последнее печенье, допили воду, больше ничего не осталось. Впереди простирался бесконечный лес: ели, сосны, березы — одно и то же, без конца и края.
Лена начала бредить: «Мама, мамочка, где ты? Я хочу домой». Артем сам заплакал, но продолжал идти, ноги двигались сами по инерции. «Не сдавайся, Ленка. Мама нас видит с неба, она поможет».
Сквозь густые ели Артем вдруг увидел тонкую струйку дыма — серую ниточку, поднимающуюся к небу. Сердце подпрыгнуло, потом застучало так громко, что казалось, весь лес слышит. «Лена! Видишь? Дым! Там люди!»
Лена подняла тяжелую голову, проследила взглядом за его рукой, увидела дым и улыбнулась первый раз за сутки. Слабо, но искренне. «Правда? Мы спасены?» — «Да. Там точно дом. Пойдем».
Они пошли на дым, продираясь через заросли. Ветки царапали лицо, цеплялись за одежду, но Артем не чувствовал боли, только острую, болезненную надежду. Лена еле переставляла ноги, но тоже шла.
Медвежонок зацепился за толстый сучок, чуть не выпал из рук, но девочка крепче прижала его к груди. «Дядя Медвежонок нас привел к людям!» — шептала она. — «Как мама говорила, он нас спас!».
Дым становился все четче, и уже можно было различить, откуда он идет из-за плотной стены елей. Там, совсем близко, был дом, люди, тепло и еда. Артем чувствовал, что это их последний шанс.
Если там никого не будет, если это просто лесной пожар, они не выживут. Силы кончились. Но Медвежонок мамы привел их сюда, значит, все будет хорошо.
Сквозь густые ели показался маленький домик. Старая изба с покосившейся крышей и потемневшими от времени бревнами, где мох покрывал северную сторону зеленым ковром. Из печной трубы шел долгожданный дым, тонкой серой струйкой поднимаясь к серому небу.
Во дворе царил порядок: аккуратная поленница сложена под навесом, дрова одинакового размера. В старом чурбаке торчал топор, лезвие которого блестело, недавно наточенное. Рядом валялись щепки от колки дров, у крыльца стояли резиновые сапоги, а на перилах сушились рукавицы.
Артем остановился в нескольких шагах от крыльца, крепко держа Лену за руку. Сердце колотилось от волнения и надежды. «А вдруг там плохой человек?» — прошептал он, разглядывая окна.
Лена дрожала от холода и усталости, еле держалась на ногах. Губы посинели, волосы слиплись от влаги. «Но нам больше некуда идти, Артемка», — слабо ответила она.
Артем знал, что она права: они не переживут еще одну ночь в лесу. Температура падала, а у них не было ни теплой одежды, ни еды. Он решился, осторожно подкрался к маленькому окошку и заглянул внутрь сквозь запотевшее стекло.
В теплом желтом свете печки сидел грузный мужчина лет пятидесяти. Седая борода была аккуратно подстрижена, одет он был во фланелевую рубашку в красную клетку. Мужчина варил что-то в большом чугунном котелке, помешивая деревянной ложкой, и по избе разносился запах картошки и укропа.
Артем набрался храбрости, подошел к двери и постучал дрожащей рукой — сначала тихо, потом громче. Дверь скрипнула и открылась. Мужчина увидел детей и широко раскрыл глаза; борода у него была действительно седая, но глаза добрые, хотя и усталые.
«Господи! Дети! Откуда вы здесь взялись?» — Лена испугалась незнакомца и быстро спряталась за спину брата, крепко прижимая к груди медвежонка. Артем заикался от волнения и холода: «Дядя! Мы заблудились! Помогите нам, пожалуйста!»
Мужчина не стал расспрашивать, а широко распахнул дверь: «Заходите, замерзли же! Быстро в дом». Старик представился Семеном. Говорил он негромко, но уверенно, и сразу усадил детей на широкую деревянную лавку возле печки.
Печь была большая, и от нее шло живительное тепло. Семен аккуратно снял с детей мокрую, липнущую к телу одежду; куртки капали на пол, ботинки хлюпали. Он укутал их в толстые шерстяные одеяла, пахнущие мятой и сушеными травами, тяжелые и теплые.
Семен поставил перед детьми глиняные кружки с горячим чаем, в котором плавал настоящий, густой, янтарный мед. Пар поднимался от кружек, согревая лица. «Пейте! Грейтесь! А потом расскажете, как сюда попали», — сказал он добрым голосом.
Семен двигался неторопливо, но уверенно; видно было, что он привык заботиться о себе и вести хозяйство. На полках стояли банки с вареньем и мешочки с травами, в углу висели связки сушеных грибов. Лена не выпускала медвежонка даже под одеялом.
Игрушка тоже промокла в лесу, но девочка все равно держала ее одной рукой, а другой осторожно пила горячий чай. Семен помешивал суп в большом котелке, время от времени бросая взгляды на детей: «Худые какие. Давно не кормили, что ли? Кожа да кости».
Дети молча пили чай маленькими глотками, все еще не веря, что спасены. Тепло медленно разливалось по телу, пальцы постепенно отогревались и переставали болеть. Семен не давил на них с расспросами, дал согреться и поесть горячего супа.
Только потом он осторожно поинтересовался их историей. Артем рассказывал, тщательно подбирая слова, так как не мог сказать правду о том, что их намеренно бросили родители — было слишком стыдно и больно. «Мы ехали к бабушке, но машина сломалась», — соврал он.
«Папа пошел за помощью, а мы пошли искать дорогу и заблудились». Семен внимательно слушал и кивал, но что-то в его взгляде изменилось, глаза стали настороженными. Он явно не верил этой версии, но не стал настаивать на подробностях: «Понятно. Главное, что живы и здоровы».
Лена, наконец, расслабилась в тепле и безопасности. Почувствовала доверие к доброму дяде Семе и решила показать свою самую дорогую вещь: «Дядя Сема, посмотрите. Это мамин мишка. Он меня охранял в лесу».
Гордо протянула медвежонка…
Обсуждение закрыто.