— Оленька, это я. Не клади трубку, прошу.
Ольга помолчала.
— Слушаю.
— Я хочу извиниться. Я погорячилась, наговорила лишнего. Давай встретимся, поговорим спокойно. Без Кирилла, просто мы с тобой.
— Зачем?
— Чтобы помириться. Чтобы наладить отношения. Я не хочу, чтобы мы были врагами.
Ольга подумала. С одной стороны, встречаться не хотелось. С другой — может, правда стоит поговорить, объяснить раз и навсегда, что границы нарушать нельзя.
— Хорошо, где?
— Давай в кафе на Соборной, знаешь, где мы с Кириллом юбилей отмечали. В шесть вечера тебе удобно?
— Удобно.
— Отлично, я жду. Спасибо, Оленька.
Ольга положила трубку. Марина, сидевшая за соседним столом, посмотрела с любопытством.
— Свекровь звонила?
— Да.
— Что-то случилось?
— Нет, просто встретиться хочет.
Марина хмыкнула:
— Осторожнее. Свекрови редко просто так встреться хотят. Обычно это что-то значит.
Ольга кивнула. Марина была права. Людмила Фёдоровна не из тех, кто просто извиняется и мирится. У нее всегда есть план.
Вечером Ольга приехала в кафе. Нашла столик у окна, заказала чай. Людмила Фёдоровна пришла через десять минут — в светлом плаще, с причёской, со свежим маникюром. Выглядела при параде.
— Оленька, милая! — Она обняла Ольгу, чмокнула в щёку. — Как я рада, что ты пришла.
Села напротив, сняла плащ, заказала кофе. Улыбалась, но глаза оставались холодными, расчётливыми.
— Ну что, давай начистоту. — Свекровь придвинулась ближе, понизила голос. — Я знаю, что ты беременна.
Ольга застыла, сердце ухнуло вниз.
— Откуда?
— Кирилл вчера проболтался. Сказал, что ты по утрам в ванной сидишь, бледная, тебя тошнит. Я сразу поняла. Я ведь мать, я эти признаки знаю.
Ольга молчала. Людмила Фёдоровна откинулась на спинку стула, самодовольно улыбнулась.
— И теперь мне всё понятно. Ты деньги копишь на ребёнка, правильно? Да, молодец, умная девочка. Вот что я тебе скажу: одной тебе не справиться. Ребёнок — это большая ответственность. Нужна помощь, нужна бабушка рядом.
Ольга смотрела на неё, не веря услышанному. Людмила Фёдоровна продолжила:
— Я готова помогать: сидеть с внуком, гулять, кормить. Но для этого мне нужен доступ к вашей квартире. Верни мне ключи.
— Нет.
— Оленька, не будь такой упрямой, я же добра хочу.
— Вы хотите контроля, а я не дам.
Лицо свекрови потемнело.
— Ты пожалеешь. Без моей помощи тебе будет тяжело, очень тяжело.
— Справлюсь.
— Посмотрим. — Людмила Фёдоровна встала, накинула плащ. — Я предложила мир, ты отказалась. Дальше будет по-другому.
Она ушла, не попрощавшись. Ольга осталась сидеть, допивая остывший чай. Руки дрожали. Свекровь объявила войну. Открыто, без прикрытия.
Вечером дома Ольга легла на диван, накрылась пледом. Живот снова тянуло, не сильно, но неприятно. Она лежала, закрыв глаза, и думала. Что дальше? Кирилл вернётся или нет? Свекровь что-то затевает, это точно. Но что?
Телефон зазвонил. Кирилл. Ольга взяла трубку.
— Алло?
— Мать сказала, вы встречались. Сказала, ты ей нагрубила.
— Я не грубила.
— Она плакала, когда вернулась. Говорит, ты её внуком шантажируешь.
Ольга села, не веря услышанному.
— Что?
— Мать говорит, ты сказала, что не дашь ей видеться с внуком, если она не оставит нас в покое.
— Это ложь, я такого не говорила.
— Почему она тогда так расстроена?
— Кирилл, твоя мать врёт. Она сама сказала, что хочет контролировать нашу жизнь, хочет ключи обратно. Я отказала, и теперь она мстит.
Тишина. Потом Кирилл глухо:
— Не знаю, кому верить.
— Не веришь мне?
— Не знаю. Ты последнее время сама не своя. Секреты, скрытность, деньги прячешь… Как мне знать, что ты правду говоришь?
Обсуждение закрыто.