— Вам.
Женщина в костюме встала и протянула руку.
— Майор Ковалёва. Не волнуйтесь, вы проходите как свидетель.
Следующие два часа Полина рассказывала всё с самого начала. Про найденные документы, про свои подозрения, про угрозы свекрови, про подставу с Самойловым. Следователи слушали, записывали, задавали уточняющие вопросы. Их лица были непроницаемыми.
— Спасибо, — сказала Ковалёва, когда Полина закончила. — Вы очень помогли.
— Что теперь будет?
— Теперь мы проведём полноценную проверку. Допросим всех причастных. И примем решение о возбуждении уголовного дела.
— А Тамара Григорьевна, она знает?
— Пока нет. Но скоро узнает.
Арест произошёл в тот же день. Полина не присутствовала, узнала обо всём от Олега. Он позвонил около пяти вечера, голос его был глухим и усталым.
— Её забрали, — сказал он. — Прямо из офиса. При всех.
— Олег, мне так жаль.
— Не надо. — Он помолчал. — Она это заслужила. Я… я понимаю это теперь. Но легче от этого не становится.
— Я знаю.
— Она даже не посмотрела на меня, когда её уводили. Просто прошла мимо, как мимо чужого человека.
Полина не знала, что сказать. Она представила эту сцену: свекровь в наручниках, идущую между двумя полицейскими, сына, стоящего в стороне, — и сердце её сжалось. Она ненавидела эту женщину за всё, что та сделала ей, их браку, компании. Но видеть, как страдает Олег, было невыносимо.
— Приезжай домой, — сказала она. — Я жду тебя.
— Скоро буду.
Он приехал через час. Вошёл, не снимая куртки, сел на диван и уставился в стену. Полина села рядом, взяла его руку.
— Хочешь поговорить?
— Не знаю. — Он покачал головой. — Наверное, нет. Не сейчас.
— Ладно, тогда просто посидим.
Они сидели в тишине, пока за окном не стемнело. Полина не отпускала его руку, и он держал её в ответ, крепко, словно это была единственная точка опоры в рушащемся мире.
Следующие дни слились в один бесконечный кошмар. Новость об аресте главного бухгалтера «Стройграда» разлетелась по городу мгновенно. Журналисты дежурили у офиса, звонили домой Олегу и Полине, пытались выловить их у подъезда.
«Сын арестованной — сотрудник той же компании!» — кричали заголовки. «Семейный бизнес или семейное преступление?»
Олег взял отпуск. Он не мог появляться на работе. Каждый взгляд, каждый шёпот за спиной резал по живому. Полина хотела поступить так же, но директор попросил её остаться.
— Вы нужны компании, — сказал Виктор Сергеевич. — Особенно сейчас. Кто-то должен разгребать то, что она наворотила.
И Полина осталась. Работала по двенадцать часов в сутки, распутывая хитросплетения мошеннических схем. Чем глубже она копала, тем страшнее становилось. Сто семьдесят три миллиона оказались только вершиной айсберга. Настоящая сумма превысила двести пятьдесят миллионов. Деньги выводились на счета в разных банках, часть уходила за рубеж. Тамара Григорьевна готовилась к безбедной старости. И, судя по всему, к побегу.
— Если бы вы не вмешались, — сказала следователь Ковалёва во время очередного допроса, — она бы исчезла через полгода. У неё уже был куплен дом в Черногории.
— В Черногории? — Полина не верила своим ушам.
— Да, оформлен на подставное лицо, но мы нашли документы.
Она рассказала об этом Олегу вечером. Он слушал молча, глядя в пустоту.
— Она собиралась бросить меня, — сказал он наконец. — Уехать, не сказав ни слова.
— Олег…
— Всю жизнь она твердила, что я её главная ценность, что ради меня она живёт. А на самом деле… — он горько усмехнулся. — На самом деле я был просто прикрытием, удобной ширмой для респектабельности.
Полина подсела к нему, обняла.
— Ты не виноват в том, какой она оказалась.
— Но я должен был видеть. Должен был понять раньше.
— Мы видим только то, что хотим видеть. Это человеческая природа.
Олег закрыл глаза.
— Она звонила сегодня из СИЗО.
— Что говорила?
— Просила нанять адвоката, хорошего, дорогого. Сказала, что это всё ошибка, что её подставили.
— И что ты ответил?
— Что адвоката найду. Но не потому, что верю ей, а потому, что каждый имеет право на защиту.
Полина молча кивнула. Она понимала его и уважала это решение, хотя часть её хотела, чтобы свекровь гнила в камере без всякой защиты.
— Она спросила про тебя, — добавил Олег. — Сказала, что ты во всём виновата, что это ты её подставила.
— Неудивительно.
— Я повесил трубку.
Полина прижалась к нему крепче.
— Я горжусь тобой.
— Не за что гордиться. Я слишком долго был слепым.
— Но теперь ты прозрел. Это главное.
Суд был назначен через три месяца. За это время многое изменилось. Олег вернулся на работу. Коллеги, первое время косившиеся на него с подозрением, постепенно оттаяли. Виктор Сергеевич лично встал на его защиту. «Он — не его мать», — говорил директор всем, кто готов был слушать. — «И он заслуживает шанса доказать это».
Полина получила повышение. Теперь она занимала должность старшего бухгалтера — ту самую, которую раньше занимала свекровь. Ирония судьбы.
— Ты справишься, — сказала Катя, когда узнала новость. — Ты всегда была умнее её. Просто не имела возможности это показать.
Их отношения с Олегом тоже изменились. Стали глубже, честнее. Та стена, которая выросла между ними — стена из недоверия и сомнений, — рухнула. На её месте возникло что-то новое, что-то более прочное.
— Я хочу, чтобы у нас были дети, — сказал Олег однажды вечером. Они сидели на кухне, пили чай, смотрели, как за окном падает первый снег.
Полина замерла с чашкой в руках.
— Что?
— Дети. — Он посмотрел ей в глаза. — Я хочу семью. Настоящую семью. С тобой.
— Олег, ты уверен? После всего, что случилось?
— Именно поэтому. — Он взял её руку. — Я понял кое-что за эти месяцы. Семья — это не кровь. Семья — это те, кого мы выбираем, кому доверяем, кого любим. Ты моя семья, Поля. Ты одна. И я хочу, чтобы эта семья стала больше.
Слёзы навернулись на глаза, но это были слёзы счастья.
— Да, — прошептала она, — да, я тоже хочу.
Он обнял её, и она почувствовала, как его губы коснулись её макушки.
— Спасибо, — сказал он. — За всё. За то, что не сдалась. За то, что боролась. За то, что ждала, пока я прозрею. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Больше жизни.
Но перед судом Тамара Григорьевна предприняла последнюю попытку. Она вызвала Олега на свидание в СИЗО. Он не хотел идти, но Полина настояла.
— Тебе нужно закрыть эту страницу, — сказала она. — Раз и навсегда. Поговори с ней, выслушай и отпусти…
Обсуждение закрыто.