— Он не смог закончить.
— Я не хочу сказать ничего плохого про твою маму. Я просто рассказываю, что видела своими глазами.
— Но это… это безумие. Мама работает в компании двадцать лет. Она никогда… Олег, я знаю, что это тяжело слышать, но я не лгу тебе.
Он встал, прошёлся по комнате.
— Может, ты что-то неправильно поняла? Может, эти договоры — часть какого-то легального проекта, о котором ты просто не знаешь?
— Фирмы-однодневки не используют для легальных проектов. Но… Олег… — Полина поднялась и встала напротив него. — Посмотри на меня.
Он посмотрел.
— Зачем мне врать тебе? Зачем мне обвинять твою мать, если это неправда? Что я выигрываю?
— Я не знаю. — Его голос звучал растерянно. — Я не знаю, что думать.
— Тогда просто подожди. Проверка всё покажет.
Но Полина сама не была уверена в этом. Если Тамара Григорьевна успела подчистить следы и перевела стрелки на неё, она стояла на краю пропасти и не знала, удержится ли.
Проверка длилась три дня. Три дня Полина сидела дома, не в силах ничего делать. Олег уходил на работу, возвращался поздно, почти не разговаривал с ней. Между ними выросла стена, невидимая, но ощутимая. Он сомневался в ней, в её словах, в их браке.
На четвёртый день позвонил директор.
— Полина Андреевна, зайдите ко мне, пожалуйста. Завтра к девяти.
— Что-то выяснилось?
— Да, мы нашли кое-что интересное.
Голос его звучал странно — не враждебно, но и не дружелюбно. Просто странно.
Ночь перед встречей Полина не сомкнула глаз. Утром она надела свой лучший костюм — серый, строгий, профессиональный. Бабушка говорила: «Одевайся так, будто идёшь на победу, и победа придёт».
Виктор Сергеевич ждал её в кабинете один, без свекрови.
— Присаживайтесь, Полина Андреевна.
Она села, сложив руки на коленях.
— Проверка завершена, — начал директор. — Результаты неоднозначные.
— Что это значит?
— Это значит, что мы нашли то, что вы описали. Договоры с несуществующими фирмами, суммы, ушедшие в никуда.
Сердце Полины забилось чаще.
— Но, — продолжил он, — мы также нашли другие документы. Документы, которые указывают на вашу причастность.
— Это ложь.
— Возможно. — Он посмотрел на неё внимательно. — Полина Андреевна, я работаю в этой компании тридцать лет. Я знаю Тамару Григорьевну почти столько же, и я знаю, на что она способна.
Полина замерла.
— Но я также знаю, — голос директора стал мягче, — как выглядит человек, который лжёт. И вы не лжёте.
Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
— Мне нужно время, — сказал Виктор Сергеевич, — чтобы разобраться во всём этом. И ваша помощь.
— Что я должна делать?
— Пока ничего. Возвращайтесь к работе, делайте вид, что всё в порядке. А я… Я найду правду. Обещаю.
Полина вышла из кабинета с ощущением, что у неё появился союзник. Возможно, единственный. Но она не знала, что свекровь уже готовила новый удар. Удар, который должен был разрушить не только её карьеру, но и её брак.
Тамара Григорьевна не привыкла проигрывать. Когда сын выставил ее из дома, впервые в жизни выбрал эту бесприданницу вместо родной матери, она кипела от ярости. Всю дорогу до своей квартиры она молчала, стиснув руль так, что побелели костяшки пальцев.
«Ничего, — думала она, — это только начало. Посмотрим, кто посмеётся последним».
Двадцать лет она строила свою империю в «Стройграде». Двадцать лет осторожно, по крупицам выводила деньги — сначала мелочь, потом суммы покрупнее. Научилась заметать следы так, что ни одна проверка ничего не находила. И тут появляется эта девчонка. Эта никчёмная сиротка, которая умудрилась окрутить её сына. Мало того, что влезла в семью, так ещё и в документы полезла.
Нужно было действовать решительно. Проверка, которую она сама же и инициировала, дала неоднозначные результаты. Виктор Сергеевич явно что-то заподозрил. Она видела это по его глазам, по тому, как он смотрел на неё после разговора с невесткой. Значит, нужен был план «Б». Если не получается уничтожить репутацию этой выскочки на работе, значит, нужно уничтожить её брак, оставить её одну, без поддержки, без защиты, а потом добить.
Тамара Григорьевна достала телефон и набрала номер.
— Алло, Игорь? Это я. Мне нужна твоя помощь.
Полина вернулась на работу с тяжёлым сердцем. Формально проверка её оправдала, прямых доказательств её вины не нашли. Но тень подозрения осталась. Коллеги смотрели искоса, перешёптывались за спиной. Кто-то откровенно избегал её. Свекровь держалась подчёркнуто официально. Никаких придирок, никаких выпадов, просто холодная вежливость. Это пугало больше, чем открытая враждебность. «Она что-то замышляет, — думала Полина. — Готовит удар».
Олег тоже изменился после того вечера. Нет, он не стал холоднее и не отдалился. Наоборот, стал внимательнее, заботливее. Расспрашивал, как прошёл день, предлагал забрать с работы, готовил ужин, пока она отдыхала. Но что-то между ними надломилось. Полина видела это в его глазах — тень сомнения, которую он пытался скрыть. Он хотел верить ей, очень хотел, но где-то глубоко внутри всё ещё сомневался. Мать или жена? Кому верить? С этим вопросом он засыпал и просыпался.
— Олег, — однажды вечером она села рядом с ним на диван. — Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О нас. О том, что происходит.
Он отложил телефон и повернулся к ней.
— Я знаю, что ты разрываешься, — продолжила Полина, — между мной и твоей мамой, и я не прошу тебя выбирать.
— Поля…
— Дай мне договорить. Я не прошу тебя выбирать, я прошу только одного — дай мне время доказать свою правоту. Не верь мне на слово, не верь своей маме на слово, просто подожди, пока правда выйдет наружу.
Он долго молчал.
— Ты знаешь, что я люблю тебя, — наконец сказал он, — но это моя мать, Поля. Я знаю её всю жизнь, и то, что ты говоришь, это слишком страшно, чтобы просто принять.
— Я понимаю.
— Если ты права, — он запнулся, — если ты права, это значит, что я не знал свою мать, что всю жизнь жил с иллюзией.
— Иногда мы не видим того, чего не хотим видеть.
Олег закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.
— Дай мне время, — попросил он. — Я сам попробую разобраться.
— Хорошо.
Она прижалась к его плечу, и он обнял её. Они сидели так долго, в тишине, и Полине казалось, что это затишье перед бурей.
Буря пришла через неделю. Олег уехал в командировку, настоящую, на этот раз в столицу, на три дня. Полина осталась одна в большом пустом доме. В первый вечер она легла рано, измученная работой и тревогой. Заснула быстро, провалившись в тёмный сон без сновидений.
Проснулась от звука открывающейся двери. Сердце ухнуло вниз. Она села на кровати, прислушиваясь. Шаги в коридоре — тяжёлые, мужские.
«Олег?» — первая мысль. Но он должен был вернуться только послезавтра. Шаги приближались к спальне. Полина схватила телефон, готовая набрать полицию.
Дверь распахнулась. На пороге стоял незнакомый мужчина. Высокий, темноволосый, в расстёгнутой рубашке. От него несло алкоголем.
— Привет, красотка! — Он улыбнулся. — Не ждала?
— Кто вы? Как вы сюда попали?
— Тихо-тихо! — Он шагнул в комнату. — Не надо шуметь! Я Игорь. Твоя свекровь дала мне ключ. Сказала, ты будешь рада меня видеть.
Полина похолодела. Ловушка. Это была ловушка.
— Убирайтесь из моего дома, немедленно!
— А то что? — Он продолжал улыбаться, но в глазах его было что-то хищное. — Позвонишь мужу? Расскажешь, что он застал тебя с любовником?
— Вы никакой не любовник, я вас впервые вижу.
— А это уже не важно.
Он достал телефон и сделал несколько снимков. Вот. Мужчина в спальне, растрёпанная женщина в ночнушке. Фотографии не врут.
Полина вскочила с кровати.
— Убирайтесь, иначе я вызову полицию!
— Вызывай! — Игорь пожал плечами. — Пока они приедут, фотки уже будут у твоего муженька со всеми нужными комментариями.
Он развернулся и вышел. Полина услышала, как хлопнула входная дверь. Её трясло. Руки не слушались. Она еле смогла набрать номер Олега.
— Поля, что случилось?
— Олег… — Она всхлипнула. — Олег, тут был человек, какой-то Игорь. Он сказал, что твоя мама дала ему ключ. Он фотографировал меня в спальне.
— Что? Какой человек? О чём ты говоришь?
Она сбивчиво рассказала всё. На том конце провода повисла тишина.
— Олег, ты слышишь меня?
— Слышу.
— Это была подстава. Твоя мать хочет убедить тебя, что я тебе изменяю.
Снова молчание. Долгое, тягучее.
— Олег…
— Я… Мне нужно подумать.
— О чём тут думать? Я звоню тебе первая, рассказываю всё как есть. Если бы я была виновата, стала бы я это делать?
— Поля, я не знаю, что думать. Ты обвиняешь мою мать в чудовищных вещах. Сначала воровство, теперь это.
— Потому что это правда!
— Или ты пытаешься опередить события? Рассказать свою версию раньше, чем я узнаю правду.
Эти слова ударили её под дых.
— Ты… ты мне не веришь?…
Обсуждение закрыто.