Полина вздрогнула и обернулась. На пороге стояла Тамара Григорьевна. Лицо её было белым, как мел.
— Я искала договоры с «Горстроем».
— И что ты нашла? — Голос свекрови звучал тихо, но в нём была угроза.
— Ничего. Я просто…
Тамара Григорьевна шагнула в кабинет, захлопнула дверь за собой.
— Положи бумаги на место. Сейчас же!
— Тамара Григорьевна, что это за договоры? Я никогда их не видела.
— Это не твоё дело!
— Но я бухгалтер. Я должна знать обо всех…
— Ты — младший бухгалтер! — Свекровь почти кричала. Потом взяла себя в руки, глубоко вздохнула. — И твоё дело — выполнять то, что тебе говорят, а не совать нос куда не просят. Это конфиденциальная документация. Ты не имеешь к ней доступа.
Полина положила папку на стол. Руки почти не дрожали. Почти.
— Хорошо. Извините.
Она вышла из кабинета, чувствуя на себе тяжёлый взгляд свекрови. Весь остаток дня она думала о тех бумагах, о странных договорах с несуществующими фирмами, о миллионных суммах, которые прошли мимо основной бухгалтерии.
Вечером, когда Олег уснул, она достала ноутбук и начала искать. «Техсервис» не существовал. Ни как юридическое лицо, ни как индивидуальный предприниматель. Адрес, указанный в договоре, вёл на заброшенный склад на окраине города. Она проверила ещё несколько названий из тех, что запомнила. Та же картина — фирмы-однодневки, липовые адреса, нулевая отчётность.
Полина откинулась на подушку и закрыла глаза. Свекровь воровала деньги. Через подставные фирмы, через фиктивные договоры. Выводила миллионы, скорее всего, уже не первый год. И теперь она, Полина, знала об этом. Сон в ту ночь не шёл.
Утром Полина долго смотрела на спящего мужа. Лицо его было спокойным, расслабленным. Ни морщинки, ни тени тревоги. Он даже не подозревал, какие мысли мучили её всю ночь. Рассказать ему? О том, что его мать — воровка? Полина представила этот разговор. «Олег, я нашла документы. Твоя мама выводит деньги из компании через подставные фирмы». Что он скажет? Что она снова преувеличивает? Что это какая-то ошибка и мама не может быть замешана? Он не поверит. Не захочет поверить.
А если она ошибается? Если эти договоры — что-то легальное, просто секретное? Может, она просто не в курсе всех дел компании? Нет. Фирмы-однодневки не используют для легальных сделок. Это знает любой бухгалтер.
Полина тихо встала, прошла на кухню и налила себе кофе. За окном занимался серый октябрьский рассвет. Нужно было думать. Тщательно, взвешенно.
Первый вариант — пойти к директору. Виктор Сергеевич казался честным человеком. Но что, если он в сговоре со свекровью? Что, если вся верхушка компании замазана в этих схемах?
Второй вариант — собрать больше доказательств. Тихо, незаметно. А потом уже решать, что делать.
Третий вариант — просто забыть. Сделать вид, что ничего не видела. Продолжать жить, как раньше. Последний вариант был самым безопасным. И самым трусливым.
Бабушка Зоя когда-то говорила: «Полинка, если знаешь правду и молчишь — ты соучастник лжи». Эти слова отпечатались в памяти навсегда. Полина допила кофе и приняла решение. Она будет копать. Осторожно, аккуратно, по крупицам. Соберёт доказательства. А потом… потом видно будет.
На работе она вела себя как обычно. Выполняла задания, отвечала на вопросы, не давала повода для подозрений. Но теперь смотрела на свекровь другими глазами. Тамара Григорьевна тоже изменилась. Стала внимательнее следить за ней. Чаще заходила в их отдел, бросала цепкие взгляды на экран компьютера, проверяла, чем занимается невестка. «Она боится, — поняла Полина. — Боится, что я расскажу». Это давало ей странное преимущество.
Несколько дней она изучала базы данных, делая вид, что работает над текущими отчётами. Выявила закономерности. Все подозрительные договоры проходили в конце квартала, когда объём работы в бухгалтерии был максимальным и проверить каждую бумагу не хватало времени. Суммы были разными, от 500 тысяч до 20 миллионов. Всегда чуть ниже порога, при котором требовалась дополнительная проверка. Грамотно, профессионально. Свекровь знала своё дело.
Через неделю Полина насчитала девять подозрительных контрагентов и общую сумму в 173 миллиона. За последние два года. 173 миллиона. От этой цифры у неё закружилась голова.
— Полина Андреевна! — голос свекрови заставил её вздрогнуть. — Зайдите ко мне.
Она вошла в кабинет, стараясь держаться спокойно.
— Закройте дверь.
Полина закрыла. Тамара Григорьевна сидела за столом, сложив руки перед собой. Взгляд её был холодным, изучающим.
— Вы что-то ищете, Полина Андреевна?
— Простите?
— Не притворяйтесь. Я видела, как вы копаетесь в архивных файлах. Что вы ищете?
Сердце забилось быстрее, но Полина усилием воли сохранила невозмутимое выражение лица.
— Сверку по старым договорам. Вы же сами дали мне это задание на прошлой неделе. Правда?
Свекровь прищурилась.
— А мне казалось, вас интересуют совсем другие документы.
— Не понимаю, о чём вы.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Тамара Григорьевна усмехнулась.
— Хорошо. Можете идти.
Полина уже взялась за ручку двери, когда услышала за спиной:
— И ещё, Полина Андреевна. Есть вещи, в которые не стоит лезть. Для собственного же блага.
Она не обернулась. Просто вышла, прикрыв за собой дверь.
— Она что-то подозревает, — сказала Полина Кате вечером того же дня.
Они сидели в маленьком кафе недалеко от работы.
— Я видела это по её глазам.
— Тогда тебе нужно торопиться, — Катя отставила чашку. — Пока она не уничтожила улики.
— Или не подставила меня.
— Что?
— Я думала об этом. Она может обвинить меня саму. Сказать, что это я проводила эти операции, а она ни при чём.
Катя нахмурилась.
— Это было бы сложно доказать.
— Почему? Я работаю в бухгалтерии. У меня есть доступ к счетам. А она — уважаемый главбух с двадцатилетним стажем. Кому поверят?
— Тебе нужен адвокат.
— Катя, я и есть адвокат. — Полина улыбнулась. — Ты же юрист.
— Я занимаюсь семейным правом, а не уголовным.
— Но ты хотя бы можешь посоветовать, что делать?
Катерина задумалась.
— Для начала — всё документировать. Копии делать нельзя, это может считаться хищением коммерческой информации. Но ты можешь запоминать. Записывать от руки потом, дома. Названия фирм, даты, суммы.
— Я уже делаю это.
— Хорошо. Дальше нужен кто-то внутри компании, кому ты можешь доверять. Кто-то, кто подтвердит, что эти операции проводились без его ведома. Директор?
— Возможно. Но сначала убедись, что он не замешан. — Полина кивнула. — И самое главное… — Катя посмотрела ей в глаза. — Будь осторожна. Люди, которые воруют такие суммы, не остановятся ни перед чем.
— Ты думаешь, она может…
— Я думаю, что твоя свекровь — опасный человек. И ты для неё сейчас — угроза. Не забывай об этом.
Полина вернулась домой поздно. Олег уже был дома, сидел на кухне, разогревал ужин.
— Ты где была? — спросил он, целуя её в щёку.
— С Катей встречалась. Давно не виделись.
— А, понятно. — Он улыбнулся. — Как на работе?
— Нормально.
Она хотела рассказать. Всё рассказать. Про договоры, про страхи, про угрозы свекрови. Но слова застряли в горле. Он не поверит. Скажет, что она ошибается. Встанет на сторону матери, как всегда.
— Поля, ты какая-то грустная. — Олег отложил вилку и взял её руку. — Что-то случилось?
— Нет, просто устала.
— Может, тебе взять отпуск? Отдохнуть немного?
— Может быть.
Она посмотрела на него, на его добрые карие глаза, на ямочку на подбородке, на морщинки в уголках губ. Он любил её. Она знала это. Любил по-настоящему, искренне. Но любовь не делает человека всевидящим. Иногда любовь делает слепым.
— Олег, — сказала она вдруг, — ты доверяешь мне?
Он удивлённо моргнул.
— Конечно, что за вопрос?
— Просто… просто скажи, что доверяешь.
— Поля, я доверяю тебе больше, чем кому-либо на свете. — Он сжал её руку. — Ты — моя жена. Мой человек. Что бы ни случилось.
«Что бы ни случилось», — повторила она про себя. Хотелось верить. Очень хотелось.
— Спасибо, — прошептала она, — мне это было нужно услышать.
На следующий день Тамара Григорьевна перешла в наступление.
— Виктор Сергеевич, у меня к вам серьёзный разговор. — Она вошла в кабинет директора, не постучав. Полина видела это из коридора, дверь была приоткрыта.
— Что случилось, Тамара Григорьевна?
— Это касается Полины Андреевны.
Полина замерла, прижавшись к стене.
— Нашей новинкой? Что с ней?
— Я обнаружила несоответствие в её отчётах. Серьёзное несоответствие.
— Какого рода?
— Суммы не сходятся. Похоже на… — Свекровь сделала паузу. — На попытку скрыть определённые транзакции.
Сердце Полины упало.
— Вы хотите сказать… — Голос директора изменился.
— Я пока ничего не хочу сказать, но считаю своим долгом поставить вас в известность. Возможно, стоит провести внутреннюю проверку.
Полина не стала слушать дальше. Она бесшумно отошла от двери и почти бегом направилась в туалет. Её трясло. Свекровь ударила первой. Обвинила её саму, прежде чем она успела собрать доказательства. «Теперь будет проверка. И если Тамара Григорьевна успела подчистить следы…»
Полина достала телефон и набрала Катю.
— Мне нужна твоя помощь. Срочно.
Следующие несколько дней превратились в кошмар. Внутренняя проверка началась сразу. Полину отстранили от работы до выяснения обстоятельств. Олег узнал об этом не от неё, а от матери, которая позвонила ему с ужасными новостями.
— Поля, что происходит? — Он ворвался домой, бледный, растерянный. — Мама сказала, что тебя подозревают в хищении?
— Олег, это неправда. Но проверка… Проверка покажет, что я ни в чём не виновата.
— Тогда откуда эти обвинения?
— Олег, сядь. Мне нужно тебе кое-что рассказать.
И она рассказала. Всё. Про договоры, про фирмы-однодневки, про свои подозрения. Лицо Олега менялось по мере того, как она говорила. Сначала недоверие, потом протест, потом растерянность.
— Ты хочешь сказать, что моя мать…
Обсуждение закрыто.