На вечеринке у общих знакомых она познакомилась с Дмитрием Андреевичем Петровым, главным конкурентом Антона в строительном бизнесе. «Я всегда говорил, что Белов — авантюрист», заявлял Петров, угощая Алину шампанским. «Нормальные люди так не ведут бизнес». Алина соглашалась, забыв о трех годах отношений с авантюристом.
«Вы абсолютно правы. Я сразу почувствовала, что с ним что-то не так». К концу вечера они обменялись телефонами, а через месяц Алина уже планировала с ним совместный отпуск в Турции. Антон сидел в следственном изоляторе и пытался понять, как все пошло не так.
Еще месяц назад он был успешным бизнесменом с молодой любовницей и планами на безбедное будущее. Теперь он стал обвиняемым по уголовному делу, потерял все имущество и остался совершенно один. Камера была тесной, койка жесткой, а сокамерники не располагали к дружескому общению. Адвокат Соколов навещал его раз в неделю и каждый раз приносил плохие новости.
«Дело серьезное», – говорил он, листая материалы следствия. «Экспертиза подтвердила подделку подписей. Банки предоставили все документы. Свидетели дают показания против вас». Антон спрашивал о возможности сделки со следствием, но Соколов качал головой.
«Ущерб слишком большой. Прокуратура не пойдет на уступки». Марина навестила его только один раз, через два месяца после ареста. Она сидела в комнате для свиданий в простом черном платье без украшений и макияжа. Антон вошел в тюремной робе, осунувшийся и постаревший.
«Зачем ты пришла?» – спросил он, садясь напротив. «Посмотреть на результат своей работы?» Марина покачала головой. «Я пришла сказать, что прощаю тебя». «Прощаешь?» Антон не ожидал таких слов.
«После всего, что ты со мной сделала?» Марина смотрела ему в глаза. «Я не делала ничего плохого. Просто позволила тебе получить последствия твоих поступков». Она встала, готовясь уходить.
«Пятнадцать лет ты обманывал меня. Теперь пришло время платить по счетам». Антон кричал ей вслед. «Ты разрушила мою жизнь!» Марина обернулась у двери.
«Нет, Антон, ты сам разрушил свою жизнь. Я просто перестала тебе в этом мешать». Это была их последняя встреча. Антон остался в камере, понимая, что женщина, которую он считал слабой и зависимой, оказалась сильнее его.
Зал суда №12 Шевченковского районного суда Киева был переполнен журналистами и любопытными. Дело о мошенничестве Антона Белова привлекло внимание СМИ как яркий пример семейной драмы с финансовыми махинациями. Марина сидела в первом ряду, одетая в строгий серый костюм, волосы аккуратно собраны в пучок. Она выглядела спокойно и сосредоточенно, изредка делая пометки в блокноте.
Когда судья Иванова вызвала ее для дачи показаний, Марина поднялась и уверенно прошла к трибуне. «Расскажите суду о ваших отношениях с обвиняемым», — попросила судья. Марина взяла микрофон и заговорила ровным голосом. «Мы были женаты 15 лет. Я полностью доверяла мужу во всех финансовых вопросах».
Ее голос не дрожал, слова звучали четко и убедительно. «Антон часто просил меня подписать различные документы, объясняя это необходимостью для бизнеса», — продолжала Марина. Говорил, что это формальности для налоговой службы, что жена должна быть созаемщиком по некоторым сделкам. Она посмотрела на Антона, который сидел на скамье подсудимых с понурым видом.
«Я подписывала документы, не читая их содержание. Полностью доверяла человеку, с которым прожила столько лет». Прокурор задал уточняющий вопрос. «Знали ли вы о том, что на ваше имя оформляются кредиты?» Марина покачала головой.
Узнала об этом только после развода, когда банки начали требовать возврата долгов. Она достала из сумки медицинские справки. «В дни оформления большинства кредитов я находилась в больнице, ухаживая за тяжело больной матерью. У меня есть документы, подтверждающие это». Адвокат Антона, молодой амбициозный юрист Петров, попытался представить Марину в невыгодном свете.
«Не кажется ли вам, что ваше поведение в суде при разводе было слишком расчетливым?» — спросил он с ехидной улыбкой. — «Женщина, которая отдает все имущество мужу, выглядит подозрительно». Марина спокойно выдержала его взгляд. «Я отдала имущество, потому что знала о связанных с ним обязательствах».
«Но вы же понимали, что долги перейдут к мужу вместе с имуществом?» — настаивал адвокат. Марина кивнула. «Понимала. И считала это справедливым, поскольку именно он оформил эти кредиты, используя мои документы без моего ведома». Петров попытался задать еще один каверзный вопрос, но Марина достала из сумки толстую папку с медицинскими документами.
«Вот справка о моей госпитализации три года назад с диагнозом тяжелая депрессия», — сказала она, передавая документ судье. «Причиной стал выкидыш на седьмом месяце беременности». В зале воцарилась тишина. Марина продолжала спокойным голосом.
«Врачи сказали, что потеря ребенка произошла из-за сильного стресса. А стресс был вызван тем, что я узнала об очередной измене мужа». Адвокат Петров растерялся, не ожидая такого поворота. Марина продолжала. «Я потеряла ребенка из-за того, что мой муж не мог хранить верность. А потом узнала, что он еще и подделывал мою подпись для получения кредитов».
Слезы, наконец, появились в ее глазах, но голос оставался твердым. «Так кто из нас настоящая жертва в этой истории?» Следующим свидетелем выступил Сергей Владимирович Морозов, старший менеджер «ПриватБанка», который лично работал с кредитными заявками Марины. «Антон Сергеевич Белов приходил к нам лично», рассказывал он, листая документы.
«Приносил заявление с подписями жены, уверял, что она в курсе всех операций». Банкир показал на подпись в документе. Торопился с оформлением, говорил, что сделка горит. «Вы не сомневались в подлинности подписей?» — спросил прокурор. Морозов развел руками.
«У нас были образцы подписи из паспорта. Они совпадали с теми, что на заявлениях. Плюс справка о доходах жены, где указано, что она работает в фирме мужа». Он посмотрел на Антона. Обвиняемый был очень убедительным, представлял себя заботливым мужем, который ведет семейный бизнес….
Обсуждение закрыто.