— Так если бы я сказал, что везу тебя со Светой в деревенский дом своей сожительницы, ты бы что, согласилась? Уверен, что нет. Ты же гордячка. Вот так что обвинять меня в скотстве не надо. Если бы не твоя гордость, всё бы по-другому вообще было. А теперь видишь, как всё закрутилось.
Татьяна устала слушать словесную перепалку и встряла с информацией о том, что на сборы остаётся меньше времени:
— Эй, идите куда хотите и там ссорьтесь хоть до посинения, а меня и мой дом оставьте в покое. Времени всё меньше остаётся. Имейте в виду: через двадцать семь минут я набираю номер полиции, и кто не спрячется, я не виновата.
Толя, видя, что Таня ни капли не шутит, начал собирать свою одежду и инструменты, которые он как-то привозил, чтобы подремонтировать дом. Мужчина пытался было сказать Татьяне что-то по поводу того, что он за свои деньги делал ремонт, но его претензии неожиданно прервала Яна:
— Толик, совесть где твоя? На самом деле спасибо надо Татьяне сказать, что она нас немедленно в полицию не сдала, а ты тут себя жертвой пытаешься выставить. На самом деле ты один в этой дурацкой ситуации виноват.
В доме повисла тишина, которую прерывал только стук дверок выдвигаемых ящичков. Татьяна словно впала в странное оцепенение. Она наблюдала, как человек, которого она считала своей надёжной опорой, тщательно проверяет, не оставил ли он чего-то из своей собственности. За всё время, пока они жили вместе, женщина даже не замечала его мелочности. Может, повода ею полюбоваться не было или просто в таких ситуациях они не бывали. Завершив сбор вещей, Анатолий стал собирать еду со стола, складывая всё в пакеты.
Яна, к удивлению Тани, прервала это неприятное действие:
— Всё, Толик, хватит, поехали. Нет больше моих сил смотреть на это безобразие.
Мужчина махнул рукой и, даже не взглянув на Таню, быстро вышел из дома, но женщина заставила его притормозить:
— Толя, ключи от моей городской квартиры сейчас же верни, чтобы не было желания там обосноваться. Все твои вещи я тебе отдам, но один ты за ними не зайдёшь. Забирать будешь при мне и в присутствии свидетелей. Это не только для того, чтобы ты чего-нибудь лишнего не прихватил, но и чтобы ты меня потом ни в чём не обвинял. Я просто уже и думать боюсь про то, чего от тебя ожидать можно. Мне казалось, что тебе можно доверять, а ты такое вытворяешь, что уму непостижимо.
Татьяна и сама не понимала, откуда в ней вдруг проснулось такое бесстрашие. Злость на жениха придавала ей решительность, и она совсем не отдавала себе отчёта в том, что на её стороне была только правда. Силой она выпроводить гостей точно бы не смогла, а до момента, когда бы приехала полиция, с ней запросто могли бы расправиться. Если бы Толя разозлился, он бы просто размазал её по стенке. Однако мужчина, играя желваками, молча снял со связки ключи от городской квартиры и швырнул их на пол.
Проходя мимо хозяйки дома, Яна немного замедлила шаг и, посмотрев в глаза, ещё раз извинилась и поблагодарила за помощь дочери:
— Я даже не знаю, как выразить, что я испытываю. Если можете, извините за всё, и пусть ваше доброе дело щедро вознаградится. Вы же мою дочку практически спасли. Простите и прощайте.
Выпроводив незваных гостей из дома, Татьяна пошла вслед за ними, чтобы быть уверенной, что они не станут пакостить. Хотя Яна вроде бы извинялась вполне искренне, но кто знает, что у неё на уме. Да и Анатолий практически до основания разрушил свой образ порядочного человека.
Татьяна как надзиратель шла по следам бывшего жениха и незваной гостьи, затем подождала, пока Яна откроет ворота. Ей почему-то совсем не хотелось поворачиваться к недавно любимому человеку спиной. Когда Анатолий завёл машину и выехал со двора, хозяйка с облегчением вздохнула. Она до последнего не верила, что ей удастся избежать силового решения конфликта, поэтому особенно тщательно закрыла ворота, дополнительно вставив в проушины металлический прут. В доме дверь пришлось заблокировать не слишком надёжным, но простым способом, заткнув в ручку деревянную швабру, которую бабушка всегда называла лентяйкой.
На кровати, где совсем недавно корчилась от боли Светочка, по-прежнему лежали семейные фотоальбомы. Хотя Татьяна испытывала почти зверский голод, ей было противно есть то, что готовила Яна. Первым делом Таня поставила кастрюлю на огонь, налила туда воды, чтобы отварить макароны. Пока вода закипала, женщина аккуратно сложила оставшееся на столе блюдо в холодильник. Выкидывать еду не считала правильным и решила утром отнести чужие продукты соседке. У неё вроде бы домашняя скотина имеется, найдёт кому скормить.
Продолжая устранять небольшой беспорядок, который оставил после себя Анатолий, Таня заодно хотела поставить на место и фотоальбом. Однако родные лица со снимков смотрели так понимающе и сочувственно, что женщина, устроившись поудобнее за столом, стала рассматривать снимки страницу за страницей. Вода уже закипела, но женщина не хотела прерывать свой молчаливый разговор с любимыми людьми и просто заварила себе чай, подумав, что очень удачно не успела посолить воду или бросить в неё специи.
Со страниц на Таню хлынули воспоминания. Вот её родители и она в парке. Она смутно помнит тот день. В памяти остались только какие-то обрывки впечатлений от разных аттракционов. Зато фотограф зафиксировал тот день. Теперь давно повзрослевшая девочка, ставшая даже старше, чем родители на снимке, любовалась ими…
Обсуждение закрыто.