Они сквозь слезы ссылались на то, что у него, абсолютно здорового и крепкого парня, еще вся долгая, полноценная и счастливая жизнь впереди, и связывать себя узами брака с умирающей не стоит. Сама же угасающая, бледная как мел Тая, вопреки всему очевидному, продолжала упорно жить робкой, наивной девичьей надеждой на чудесное, совершенно невероятное исцеление. Она свято, до последнего вздоха верила в свою скорую, обязательную поправку, продолжая строить в своем угасающем воображении яркие картины их совместной, счастливой семейной жизни.
Сквозь постоянно подступающие от невыносимой боли и нарастающей слабости горячие слезы она постоянно, очень горячо уверяла плачущего рядом Лешу, что они обязательно, непременно поженятся. Она еле слышно шептала пересохшими, потрескавшимися губами, что это долгожданное событие произойдет сразу же, как только эта непонятная, затяжная хворь навсегда отступит от ее измученного тела. Девушка даже в таком крайне тяжелом, полубессознательном состоянии продолжала строить планы и искренне планировала немного ушить по своей исхудавшей фигуре висящее в шкафу свадебное платье.
В моменты тяжелого бреда она мечтала о скором рождении их общих, невероятно красивых детей и долгой, абсолютно безоблачной, невероятно счастливой семейной жизни в их будущем, уютном доме. Ее неизменно верный, бесконечно преданный до самого конца жених изо всех своих стремительно тающих сил всячески поддерживал эти светлые, но абсолютно несбыточные, горькие фантазии. Он каждый божий день самыми ласковыми словами вселял в ее угасающее сознание твердую, непоколебимую веру в полное, безоговорочное выздоровление и долгую жизнь.
При этом он с невыносимой, буквально разрывающей его грудь на мелкие части душевной болью молча, стиснув зубы, наблюдал за этой страшной, вопиюще несправедливой трагедией. Он своими глазами видел, как общее физическое состояние его самой любимой, самой нежной на всем белом свете девочки стремительно, безвозвратно ухудшается с каждым новым, прожитым в муках днем. Они, вопреки абсолютно всем законам логики и пессимистичным прогнозам лечащих врачей, оставались абсолютно неразлучны до самого последнего, бесконечно тяжелого вздоха измученной тяжелым недугом девушки.
Только одному своему верному, надежному Леше она всецело, без малейшего стеснения или неловкости доверяла ухаживать за своим стремительно слабеющим, истощенным смертельной болезнью телом. Он максимально осторожно, невероятно нежно приподнимал ее ставшее легким, как невесомая пушинка, тело с больничной постели, чтобы аккуратно поправить сбившиеся за ночь подушки. Влюбленный юноша терпеливо, часами напролет кормил свою угасающую любовь с маленькой ложечки домашним, наваристым бульоном и бережно поил прохладной, освежающей водой.
И вот, сразу после окончания светлых, радостных рождественских праздников, когда вся природа мирно спала под пушистым, белым снегом, в их дом пришло самое страшное. Жизнь этой необыкновенно доброй, ласковой и юной красавицы тихо, без единого громкого стона или жалобы навсегда оборвалась в окружении самых близких, любящих ее людей. В открытом деревянном гробу, облаченная во все свое роскошное, так ни разу и не надетое на собственную свадьбу белое платье, она казалась совершенно неземным созданием…
